Фантастические тетради - Ирина Ванка

— Чьей могилы?

— Отца! Отца! Я говорил тебе, тупица, а…

— А сына?

— При чем тут сын?

— Где сына-то похоронили?

— Не знаю, он убежал от них…

— Мертвый? — улыбнулся Бароль. — Ай да сын!

— Не знаю, — простонал Логан.

— Угнал галеон и был таков?

— Не знаю, твоей прабабке тоже всю жизнь мерещились галеоны.

— Что значит мерещились? — он вынул из люка насмерть запуганного богомола. — Ну и бред же ты нес. Моли богов, чтобы я хоть что-нибудь понял.

Логан без сил упал на камни колодца и возблагодарил небо, а Бароль тем временем сматывал цепь, пытаясь восстановить в памяти все предсмертные откровения богомола.

— Бог-отец, — рассуждал Бароль, — бог-сын… Дух возмездия, довлеющий над пантеоном убийц. — Он потряс Логана за плече. — Неужели это так просто, убить бога? — но Логан бормотал молитву, и Бароль, вытерев лопухом окровавленные ладони, взвалил его на спину и понес в выруб. — Бог-отец, — повторял он, пытаясь уловить в этом хоть чуточку здравого смысла, — бог-сын… хоть этих прикончили. Мне заботы меньше. Нет чтобы и остальные между собой передрались. А? Логан? Слабо богов перессорить?

Логан неожиданно пришел в себя, обвел мутным взглядом удаляющийся пейзаж Босианского леса и хлопнул Бароля по плечу.

— Я член коллегии магистрата. Не смей богохульствовать, когда сидишь со мной на одном верблюде.

— Мокрое место осталось от твоего магистрата. Сколько раз тебе говорил… Зачем меня разыскивал?

— О боги!!! — Логан вздохнул и повис на спине мучителя. — Они говорили со мной! Сам Фарей говорил со мной языком ветра.

— Слышал я, как ты голосил. Не давал ветру слова вставить. Что же сказал Фарей такого, что заставило тебя выскочить в ночь из молельни?

— Он послал меня за тобой. Увидишь, боги по-прежнему к нам благосклонны.

— Как базарные торговцы рыбного дня — так и норовят всунуть тухлятину подороже. Ты не спросил, что они хотят от меня взамен? — но Логан в ответ лишь беззвучно шевелил губами, проклиная тот день и час, когда запер на засов свою старую добрую прику.

УЧЕБНИК ОСНОВЫ ФАКТУРОЛОГИИ. Биологический парадокс Естества

Эта глава в контексте каких бы то ни было парадоксов вообще не имеет права существовать. К парадоксам вообще следовало бы относиться сдержанно. Но биопарадокс относится к такого рода недоразумениям, которые способны перечеркнуть любую гипотезу. Примечательно, что этот парадокс не имеет ни конкретного авторства, ни пространственно-хронологической координаты. Вроде бы до него докопались инженеры-технологи, одни из тех буйных интеллектуалов, которые в свое время охотно баловались с ИЗИ-включением. Но если макровключения, с божьей помощью, вовремя удалось свернуть, то микровключением биотехнологи владели досконально и манипулировали им без помутнений совести. Все события, очевидно, относятся к дофактурологической эпохе истории Ареала; к тем благословенным временам, когда молодая цивилизация еще только начинала упиваться своими беспредельными техническими возможностями.

Проблема так называемой «искусственной сборки» полноценного гуманоида разрешима на уровне развитой фактуры. На уровне Ареала с этим вообще проблем нет, кроме одной-единственной — зачем это делать? Допустим, ради творческого самовыражения можно собрать полный конструктор по молекулярным цепям, вплоть до мозга. Не клонировать, не спровоцировать, не синтезировать из подручных материалов, как это сделали аритаборцы, изваяв свое «диво» из различного сорта стекла; именно сделать, что называется, с полным авторским правом творца. Видимо, биоинженеры, создавая ИНИ-аппаратуру различного назначения, нет-нет да и развлекались подобными опытами. И все было хорошо, за одним маленьким исключением: простейший аппарат с «двумя извилинами» довести до микрополярного включения оказывалось на несколько порядков проще, нежели само воплощение совершенства — стопроцентного гуманоида с его стопроцентно гуманоидным складом интеллекта. Думаю, это обстоятельство заставило исследователей серьезнее сосредоточиться на проблеме. Чудо-гуманоид жил, функционировал, не имел ни единого дефекта, напротив, являл собой образец здоровья и здравомыслия; его мозг был способен решать те же самые задачи, что решали его естественные прототипы. По всем законам биоинженерии, субстанция личности должна была образоваться сама собой, но ее приходилась в буквальном смысле «вкручивать болтами», потому что эта самая координата «Я» в окружающем мире по природе напрочь отсутствовала. Гуманоид искусственной сборки имел явное психическое расстройство — не осознавал подобающим образом такой элементарной вещи, как существование самого себя. Удивленные экспериментаторы создавали один образец за другим, проверяли и перепроверяли свою работу, пока среди них не обнаружился растяпа, который, собственно, решил головоломку. И сделал это до смешного просто, а именно — допустил ошибку. Какую — сложно сказать теперь, да и не важно. Как только мистер «идеальное совершенство» получил свой маленький заводской дефект, субстанция личности вцепилась в него, как голодная пиявка.

Небольшое лирическое отступление: вы когда-нибудь замечали, что вещи с изъяном служат дольше? То есть небольшая щербинка на чашке — почти гарантия, что эта чашка будет жить вечно, и, напротив, идеальная вещь имеет свойство выпасть из рук при каждом удобном случае; ипохондрики живут дольше; средней паршивости специалисты чаще достигают вершин карьеры, нежели ярко выраженный талант, ну и так далее.

Не знаю, как это соотносится с темой главы. Знаю лишь, что все экспериментальные проверки дали один и тот же результат — идеальное совершенство безжизненно; малейшее отклонение от него — дает некий стимулирующий толчок, возможно, к тому же самому совершенству, может, к чему-то более привлекательному, — биопарадокс заключается не в этом. Суть его в том, что биологический организм с точки зрения Естества вдруг оказался недоказуемым. Никакими логическими выкладками невозможно привести молекулярный конструктор в жизнеспособное состояние одним лишь природным, естественным методом. Существует четкий набор ошибок, которые Естество не совершит никогда, ни за что, ни при каких метаморфозах мутаций, иначе это самое Естество не имело бы ни малейшего шанса на существование самого себя. Напротив, эти самые ошибки творца, которые, по мнению авторов теории, привели к образованию интеллекта (разума), типичны для некой производной субстанции по отношению к Естеству, ибо субстанция личности есть не что иное, как реакция физической природы на дефект, точку дисгармонии внутри себя.