Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

– Ерунда.

Двинулась к входу. Фотовспышки и свет видеокамер. Синяя дорожка указывала направление. Синий. Странный цвет для ковровой дорожки. Включила улыбку и быстро прошла по мягкому покрытию. Анна никак не могла привыкнуть к вниманию прессы. Оно смущало. А может, удивляло? Поражало – вот точный ответ. Пробегая по синей дорожке, она уловила запах ванили, смешанный с чем-то знакомым, но в спешке не обратила на него внимания. Наконец вошла в зал и уверенно проследовала к столику номер тринадцать.

– Итак, для вручения награды мы приглашаем на эту сцену Вячеслава!

Ведущий назвал имена знаменитостей. Они вышли под звуки фанфар, конферансье протянул конверт. Несколько избитых фраз. Распечатывание конверта, казалось, затянувшееся на часы. И наконец:

– В номинации «Откровение года» побеждает… Анна Богинская!!! И эту награду ей вручит Вячеслав!!!

Ведущий произносил слова необыкновенно громко. Ирония жизни: награду за откровение вручает лучший друг Матвея. Мир тесен. Или иначе: раздвигая свои границы, жизнь сталкивает нас с определенными людьми.

– Богинская, тебе на сцену, – прервал размышления интеллигентный голос Вики.

Анна продолжала сидеть за столиком номер тринадцать. Она не знала о номинации и была поражена, убита иронией жизни, граничащей с цинизмом. Вика повторила реплику тем же интеллигентным тоном, добавив к нему шипение и особенный взгляд, заставляющий встать. Самые близкие люди определяются по взгляду. Близким не нужно говорить – им можно посмотреть, максимум – прошептать. Последнего достаточно, чтобы их услышали. Анна смиренно пошла на сцену.

– В чем же ваше откровение? – поинтересовался Вячеслав.

Секундный зрительный контакт. «У него карие глаза», – подумала она, а вслух автоматически произнесла:

– Есть вопросы, которые не стоит задавать публично людям, всегда говорящим правду.

Вячеслав замер: в ее автоматизме слишком много искренности.

– Во второй и третьей книге трилогии вы получите ответ на свой вопрос, – Анна улыбнулась.

Слова благодарности близким и организаторам. Вячеслав вручил статуэтку и диплом. Обладательница премии сошла со сцены. Необычная. Стильная. Запоминающаяся. Анна Богинская – женщина, откровение которой помогло тысячам изменить судьбу. Опять этот знакомый запах ванили.

– Поздравляю!!! – кричала Вика на весь зал.

– Я чувствую запах ванили, – сжимая подругу в объятиях, прошептала она.

– Богинская, не начинай! Его вычеркнули из списков! – прошипела Вика.

Вера в слова – высшая иллюзия, которую мы способны принять от близких. Она решила поверить.

Запись таких вечеров проходит стандартно. Множество улыбок и показных соприкосновений бокалами, заготовленные шутки селебрити, восторженные крики и пожелания, сценарные вопросы ведущих и наигранное удивление на лицах знаменитостей – работа на камеру. Еще полтора часа ненастоящих улыбок и таких же поздравлений – и уверенный голос объявит: «Снято». Праздник продолжится, но камеры исчезнут.

Когда искусственных улыбок стало меньше, она почувствовала на себе взгляд. Машинально подняла голову. В мыслях пульсировало: ее интуиция оказалась права. И сегодняшний день со всеми событиями лишь подводка к этому взгляду. Анна посмотрела на того, кому он принадлежал. Она не имела права отвернуться. Бывают такие мгновения в жизни, которые ты неминуемо должен пропустить через себя. И выбора тебе не дают. Не ты выбираешь, на кого смотреть, – смотрят на тебя. Ее сердце забилось. Говорят: «Замерло». Врут – именно забилось. Она готовилась к этому взгляду, предполагала, что он может случиться, несколько раз уловила запах ванили, но не верила. Отказывалась верить. Четырнадцать месяцев она ждала этого взгляда. Подспудно, глубоко внутри она знала, что увидит его, не признаваясь никому. Глаза Анны встретились с глазами цвета горького шоколада.

Часто самое важное случается в самый неподходящий момент. А этот вариант – лучший из возможных. Лучший момент их случайно-подготовленной встречи. Случайной для нее, предполагаемой для него, а на самом деле – подготовленной жизнью. Анна смотрела на Матвея. Раньше она была уверена: если это произойдет, она сбежит. Думала, что не готова, да и никогда не будет готова. Но сегодня – в идеальной блузе с розами, черной юбке и с алыми губами, которые улыбались в течение дня во время подписания контрактов, – она неожиданно для себя оказалась готова. Если бы жизнь хотела выбрать лучшее время, то не смогла бы. Анна на вершине успеха и в довершение ко всему смотрит в его глаза.

– Вика, он здесь, – не шевеля губами, сообщила она подруге.

– Не поняла.

– Матвей, – прошептала Анна.

– Ты его видела?

Анна кивнула. Взгляд, который длился для нее целую жизнь, для остального мира остался незамеченным. Мир пропустил его. И даже Вика не обратила внимания.

– Дай мне сигарету.

– Ты же не куришь! – возмутилась подруга.

Но этого не хватило, чтобы остановить. Вика смиренно протянула пачку сигарет и зажигалку.

Анна стояла на берегу озера рядом с входом в детскую комнату. Странное место для курилки. Но такое выбрала администрация ресторана. На площадке, кроме Анны, никого. Затянулась. Когда не куришь несколько месяцев, сигареты со вкусом яблока кажутся в десять раз противнее. Никотин не успокаивал – ей дарил покой безмятежный взгляд на водную гладь. Снег покрыл все вокруг: сосны и отдельные домики для гостей, сам ресторан и лавочки. Только озеро оставалось черным, лишь слегка окрашенным огнями ресторана. Анна вдыхала неприятный яблочный дым.

– Куришь, – прозвучало вслед за запахом ванили.

Она дернулась от неожиданности и в ту же секунду ощутила прикосновение к плечу. Замерла, как кролик, которого перевернули вниз головой.

– Нет, – ответила автоматически.

Матвей взял сигарету из ее рук и сделал затяжку:

– Ужасные. Ты точно не стала бы такие курить.

Выбросил сигарету и, сделав шаг вперед, стал напротив. Анна увидела облако его дыхания. Мягко взял ее за руку, и их взгляды встретились. Ее вновь накрыло особенное чувство, связанное только с ним. Магия его долгого взгляда. «Нельзя смотреть ему в глаза», – подумала она и стала следить за снегом, исчезающим в черной глади за его плечом.

– Пойдем, – уверенно сказал Матвей.

Он сжал руку и повел Анну в сторону леса. Она шла молча, словно кобра за звуком дудочки. Ее дудочкой стал этот уверенный взгляд и грудной голос, который она не слышала так давно. Она шла за Матвеем, чувствуя тепло его ладони. По тропинке, которую он прокладывал по первому снегу этого года. Она покорно шла. Ни возмущения, ни сопротивления. Только шаги в его следы – почти в два раза больше, чем ее. Она смиренно следовала по этим меткам.

– Скажи, Богинская, как это назвать? Как мне хотелось тебя убить! Потом – просто ненавидеть. Но почему, когда я смотрю в твои глаза и слышу твой запах, все меняется? Я все понимаю, но сделать ничего не могу. Роковая любовь?

Его монолог не требовал ответа. Матвей бурчал себе под нос. Остановился и уверенно притянул Анну к себе. Прижал и замер. Они стояли в сосновом лесу, посеребренном снегом, и вдыхали запах зимы. Зимы, которая настала неожиданно. И для каждого этот запах был разным. Она вдыхала зиму с примесью ванили, он – с ароматом ее духов.

– Твои духи. Как давно я их не чувствовал, – прошептал Матвей. – Давай поговорим. Сегодня же день откровений: у тебя премия.

Она не услышала цинизма – наоборот, отступление перед фактом. Его слова не вопрос – скорее утверждение.

Взял ее за руку и направился дальше в сторону леса. Конечным пунктом стала большая цифра девять – самый дальний от ресторана домик. Деревянный, в модном экостиле, но с огромной стеклянной стеной вместо двери. Матвей уверенно отодвинул прозрачную стену-дверь и завел Анну внутрь.

Комната наполнена теплом камина, словно снаружи и нет никакой зимы. Анна завороженно смотрела на пламя. Сквозь оцепенение она слышала звук тяжелых задергиваемых штор.