Принц Крови - Елена Прокофьева

Филипп подумал, что Кристиан вообще очень мало знает, — так что-то в общих чертах. У него не было ни времени, ни, честно говоря, желания посвящать мальчика в подробности того, что происходит. Теперь выходило, что это и к лучшему…

Когда они приехали в аэропорт, самолет был уже полностью готов к вылету, до которого оставалось еще около получаса. Это был беленький, без всякой символики «Эйрбас» A318 Elite. Всего пару лет назад его купил на смену «Боингу» любящий все французское Лоррен, и очень радовался прекрасным техническим характеристикам, а так же прочим многочисленным преимуществам нового самолета перед предыдущим. Филиппу казалось, что разницы нет никакой. Технические характеристики его мало интересовали, кроме, разве что, скорости и дальности перелета, которые у обоих самолетов были примерно одинаковы. И единственное, что ему было важно знать сейчас, что на нем можно долететь до древней столицы Египта без посадки и за приемлемое время.

Теодолинда обещала, что в Луксоре у них будет хорошее убежище от дневного света, и Филиппу ничего не оставалось, кроме как довериться ей. Все делалось в слишком большой спешке, чтобы можно было позаботиться о безопасности, как подобает, да и честно говоря, в кои-то веки Филиппу было на это плевать. Ему хотелось все закончить быстрее.

— Никогда не был в Египте, — говорил Кристиан, когда они садились в самолет, — Мы туда надолго? Успеем что-нибудь посмотреть?

— У нас не будет времени на экскурсии, — отвечал Филипп, — Но ты увидишь самое интересное, тайное святилище Анубиса. Вернее — Инпу. На самом деле, его так зовут… И туристов туда не пускают, ты будешь первым.

— Здорово!

— Еще как здорово…

Пять часов полета тянулись невыносимо медленно. Одновременное присутствие на борту Теодолинды и Кристиана исключало для Филиппа возможность общения с обоими — полезного в первом случае, и приятного во втором, поэтому большую часть пути все были заняты чем-то своим, выбрав какие-то обычные в полете развлечения. Прорицательница читала электронную книгу, заменявшую теперь библиотеку, и всю дорогу успешно изображала статую. Кристиан развалился на диване, положив голову Филиппу на колени, и смотрел «Стар Трек», должно быть, оставленный здесь когда-то Жаком. Периодически он бегал к холодильнику и таскал себе какую-то еду: грел в микроволновке полуфабрикаты, потом без остановки поглощал фрукты, мороженое, печенье, сок… Филипп уже давно заметил, что у людей во время полета почему-то проспался неутолимый голод. Жак тоже все время что-то жрал.

Сам Филипп не мог, да и не хотел ни на что отвлекаться, его слишком занимал предстоящий ритуал, подробностей которого он не знал, что до крайности его удручало. Он опасался, что ничего не получится, и каждый раз мысль об этом приводила его в отчаяние. Хуже нет ничего, чем быть бездумным исполнителем в действе, которого не понимаешь. И ничего нет более противоестественного, чем слепо кому-то доверять. Хотя… в последнее время он к этому должен был уже привыкнуть.

С той ночи в Альпах амулет Лоррена висел у Филиппа на шее. Еще тогда, лежа в гробу по дороге домой, он сжимал его в ладони, пытался понять природу его силы, пытался дотянуться через нее до Лоррена, но тьма за пределами тонких стенок из черного хрусталя была бездонной.

В Луксоре оказалось не так тепло, как можно было ожидать, со стороны пустыни дул сильный ветер, наклоняя едва не до земли чахлые пальмы, высаженные у здания аэропорта. Пахло песком и немного гарью. Пахло чем-то непонятным и чужим. Взлетно-посадочная полоса лежала на краю пустыни, которую не было видно в темноте, но ее присутствие ощущалось, как могло бы ощущаться присутствие огромного зверя, неподвижно лежащего, положив голову на лапы, и пристально наблюдающего за копошащимися рядом человечками сквозь полуприкрытые веки.

И вокруг разливалась магия, та же самая магия, что жила в амулете, только более рассеянная, почти неощутимая, но амулет тот час откликнулся на нее и потянул в себя. Здесь его создали, он вернулся домой…

В этот глухой ночной час аэропорт оказался совершенно пуст, но как только самолет опустил трап, к нему тот час подъехала машина, темная новенькая «Вольво». Водитель был одет в приличный костюм и даже кое-как изъяснялся по-французски. Впрочем, общаться особо не пришлось, он заранее знал, куда их везти.

С территории аэропорта их выпустили без паспортного контроля и прочих проволочек, перед темной «Вольво», как по волшебству, открывались ворота и поднимались шлагбаумы. И спустя всего лишь минут пятнадцать они уже подъехали к небольшой двухэтажной гостинице, расположенной где-то на окраине города, совсем непрезентабельной на вид и идеально сливающейся с местным пейзажем.

Изнутри гостиница выглядела лучше, чем снаружи, была обставлена лаконично, но дорого: повсюду черный мрамор, и красное дерево, на колоннах, подпирающих потолок, вырезаны иероглифы, большей частью посвященные Анубису. И здесь были специальные номера для вампиров на подземном этаже, без окон и с особенно надежными дверями. Впрочем, возможно, в номерах на поверхности были такие же двери.

Незадолго до рассвета для Филиппа и Теодолинды привели пищу, двух очень юных и хорошеньких девушек, одетых в нечто напоминающее костюмы наложниц, и безо всяких украшений на шее — специально для удобства кусания. Девушки не были заворожены, но совсем не боялись, вероятно, уже имели дело с вампирами.

Кристиану тоже принесли какой-то ужин, который тот слопал с таким энтузиазмом, будто перед этим не опустошил холодильник в самолете. Филипп незаметно наблюдал за ним, стараясь уловить и запомнить все детали: как он ест, как смахивает со лба, падающую на глаза челку, как двигается, как смотрит, как скидывает кроссовки, как стаскивает свитер и джинсы, все сваливая в одну кучу на полу. Как забирается под одеяло и комкает подушку, удобнее устраивая ее под головой. Он не спал почти целые сутки, его глаза уже закрываются сами собой.

— Будем спать?

— Будем. К завтрашней ночи мы должны быть бодры и полны сил.

— А что все-таки мы будем делать?

— Я сам не знаю. Будем делать то, что скажут.

— А для чего?

— Долго объяснять. Спи, завтра все узнаешь.

И Филипп улегся ним рядом.

Этим днем действительно нужно спать, не расходовать понапрасну силы, кто знает, что там будет завтра… Но невозможно удержаться, чтобы после восхода не открыть глаза и не посмотреть на мальчишку еще раз. На то, как он спит, подсунув под голову руку, совершенно мертвецким сном, каким могут спать только усталые дети. Что-то ему снится, — губы вдруг сжались плотнее, между бровей легла складка и дрогнули пальцы, на миг сжимаясь в кулак и снова расслабляясь. Филипп наклонился и осторожно прикоснулся к ним губами.