'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

Смотрит на меня выжидающе, и я, поразмыслив, решаюсь – все равно кроме имени выдать ничего не смогу.

– Андрей. Его зовут Андрей.

Мужчина кивает – “запомню, передам”.

– Обещать ничего не буду. Если что узнаю, при встрече скажу. А сейчас уматывай отсюда! Живо!

Пулей выскакиваю из ангара. Я даже не рассчитывала чего-то добиться, но видимо, чем-то расположила его к себе. Может наглостью, а может… Все равно мужику терять нечего. Удовлетворение приятно щекочет в груди, добавляет адреналина в кровь. Дело сдвинулось!

Я сразу замечаю – в доме что-то не так. Таня и Авер оделись во все чистое. Грига нет в комнате, зато по коридору снуют лакеи и охранники.

– Что за суета?

– Вечеринка у них, – отвечает аристократка, – Такое редко, но случается.

Хорошее настроение моментально улетучивается, хочется забиться в угол и сделать вид, будто меня не существует вовсе. Но я понимаю – вечеринка не обойдет меня стороной. Через полчаса, после того, как уходят Таня и Авер, присылают и за мной.

В камине горит огонь, на диванах несколько эйнеров в игрушечных шкурах. Вдоль стен стоят их носители. Меня сначала не замечают, потом “Франкенштейн” оборачивается, одаривая взглядом красных глаз.

– Иди сюда, Ника.

Даже окажись я полностью раздетой в толпе работяг, все равно чувствовала бы себя более уютно, чем под взглядами чужих, устремленных с разных сторон. Меня заставляют сесть между гостями, Зун забирается на спину.

– Угощайся, – передо мной выставлен столик, заставленный фруктами, ягодами, какими-то мясными и сырными деликатесами, отдельно стоят бокалы и несколько бутылок, – Ты должна будешь попробовать как можно больше.

Обедала я давно, но от одной только мысли об этом гастрономическом эксперименте к горлу подступает тошнота. И все же я беру что-то, не глядя, наугад, отправляю в рот. Потом еще. И еще… Нужно перетерпеть. Совладать с эмоциями, отвращением. Место Зуна на моем горбу занимает кто-то другой, его сменяет третий… И я уже равнодушно замечаю, как в дальнем конце зала раздетые Авер и Таня вытворяют то, что им приказывают сидящие на плечах эйнеры.

Когда меня отпускают, я выхожу на улицу. Шатаясь иду через двор, но до туалета дойти не успеваю – падаю на четвереньки. Меня выворачивает. Спазмы долгие, мучительные, тело будто хочет исторгнуть всю прошлую жизнь, все воспоминания. Что ж, значит, так тому и быть. Предать забвению все, оставив лишь сегодняшний день и одну единственную цель – подобрать ниточку у таких, как Рэк и Зун, чтобы пройти по ней до конца, до самого сердца их цивилизации. И когда я закончу этот путь, моя рука не дрогнет.

* * *

– Адрес запомнишь? – старик в конторе показывает мне обрывок бумаги, тут же его сминает, поджигает, бросив себе под ноги, – Если надумаешь, предупреди через меня за несколько дней. Операция займет минут сорок, так что сама рассчитывай. А это… На, держи. Весточка тебе от Андрея, через знакомых передали. Как прочтешь – тоже сожги. Сразу же! Поняла?

– Поняла!

Глава 14. Встреча

Знаю, что записку лучше не держать при себе, нужно уничтожить ее как можно скорее. Но не могу с ней расстаться вот так, сразу. Я иду к дому Зуна, сжимая бумажку в кулаке. Слова, написанные обычной ручкой. Простой клочок тетрадного листа. Или офисного? Еще не смотрела. Для меня они доказательство того, что мир не превратился в хозяев и носителей. Есть еще Люди. Как бы мы себя не называли – акци, менсо… Этот клочок бумаги – моя личная вера в людей, продолжающих бороться.

Иду к старому каналу, который колонисты построили много лет назад, чтобы в сезон дождей спасать город от наводнений. Нужно пройти через дом, двор, мимо отхожих мест и хозяйственных построек, через калитку в стене, отделяющей канал от жилых кварталов. Сюда почти никто не выходит – эйнерам ни к чему, а для людей вода стала слишком вонючей. Мне плевать на запахи. Сейчас главное слова, написанные на мятом клочке.

“Вера-Ника! Не торопись снимать. Только когда будем готовы все изменить. Подробнее расскажу при встрече. Старик сообщит – когда и где. Андрей”.

Сжимаю зубы, устремив взгляд вдоль канала. Плакать не буду: я не такая, как раньше. Не глядя бросаю клочок бумаги в сторону черной воды, зажатой каменными берегами, “украшенной” радужными разводами. Она разъест бумагу, не сохранив даже пепла, который остался бы после огня. Возвращаюсь домой.

Меня сегодня не беспокоят: Зун чем-то занят, ему не до дегустаций. Только Авер пристает, но его я быстро отшиваю. С омерзением вспоминается, как эйнеры использовали вихрастого и Таню. Есть ли у этих двоих свои, особенные импланты в телах? Не решаюсь спросить. Впрочем, и без того понятно, что есть.

Сплю я плохо. Иногда мне кажется, что в коридоре между людской и каминным залом кто-то ходит, а иногда заснуть не дают мысли. Думаю о том, нашел ли Андрей хоть какую-то зацепку, чтобы распутать клубок, пройти по ниточке, добравшись до эйнерских секретов? А если нет? Если он в худшей ситуации, чем я? Может, вся надежда именно на меня и я не должна сейчас лежать, нужно снова идти к отключившемуся Зуну, пытаться что-то исследовать, понять… Глаза слипаются и я проваливаюсь в сон.

Знакомое ощущение, как с тем утопленником на болоте. Будто чувствую чей-то разум, чужой разум. Но в этот раз не в глубине трясины, теперь я иду по коридору. Одна, в темноте. В руках шершавая нить, струящаяся по ладони, перетекающая по моим пальцам спереди назад. Откуда она тянется? Куда меня ведет? Я вдруг понимаю, что с каждым прикосновением нити слышу обрывки чьих-то мыслей: “заканчиваем… новая партия… много интересного… вид любопытный… эксперименты многообещающие…” Нить на мгновение исчезает, прерываясь в мягких лапках, из которых торчат лезвия. Эйнер. Но я тут же перехватываю нить с другого конца и иду по ней дальше. Никто меня не преследует, я словно в невидимом для эйнеров пространстве. Мысли продолжают струиться, одна за другой, от одних мягких лап с лезвиями к другим. “Склепники… Есть потери… Люди… Сопротивление!” Нить снова ныряет в чьи-то лапы, я пытаюсь найти ее продолжение, но никак не получается. Нет мягкой ткани, только металл, металл… Чувствую, как растет напряжение, мои руки лихорадочно обыскивают недвижимые части чуждого организма, пока он не начинает шевелится. “Кто здесь?” Я замираю и, за секунду до того, как