Тавриз туманный - Мамед Ордубади

В случае невыполнения этого приказа к указанному времени, мы будем расценивать Ваши действия как направленные против армии халифа, и передадим Ваше дело в военно-полевой суд, который несомненно вынесет вам смертный приговор"

Нина просила меня прочесть письмо, но я лишь вкратце пересказал его и добавил:

- Это пустые угрозы, у них нет сил, чтобы осуществить их. Хелми-бек верит обещаниям Гаджи-Мирза-аги Биллури и надеется, что со дня на день азербайджанские ханы со своими всадниками присоединятся к его неорганизованным и недисциплинированным частям. Но я твердо знаю, что этому не бывать.

Мы сели за стол. Все были немного встревожены и вполголоса разговаривали о своих делах, последних событиях. Обед закончился быстро. Подали чай, после которого я предложил:

- Теперь идите отдыхать, а я займусь ответом Хелми-беку.

Раньше всех поднялись из-за стола Нина и Тахмина-ханум. Меджид побежал за ними. Я отправился в свой кабинет, сел к столу и задумался над бесконечными угрозами Хелми-бека. Что ответить ему? Прежде всего необходимо дать ему понять, что угроз я не боюсь, а обвинения безосновательны. Мое письмо должно было положить конец нашим спорам, должно было убедить его, что мы не сдадимся.

Наконец, письмо было составлено. Вечером я зачитал его на собрании революционного комитета. После некоторых поправок мы отправили его в штаб Хелми-бека.

"Уважаемый Хелми-бек!

Ваше письмо я получил. Содержание его меня крайне удивило. Я полагаю, что оно попало ко мне по ошибке. Мы никогда не чинили никаких препятствий армии халифа. Мы не ставим перед собой подобной задачи.

Лично я очень далек от происходящих событий. Об этом я говорил в день вашего вступления в Тавриз Гаджи-Мирза-аге Биллури. Я не принадлежу ни к одной партии. Мое основное занятие - коммерция. В политических вопросах я совершенно не разбираюсь, хотя много лет живу в Тавризе. О том, что я не вмешиваюсь в политику, вам может сказать и губернатор Сардар-Рашид, который так угодливо выполняет ваши распоряжения.

Что же касается холодного приема, оказанного вам населением Тавриза, то я тут и вовсе ни при чем. Это можно объяснить вашей политикой. Вы обещали азербайджанскому народу освобождение, а в результате разграбили Савуджбулаг, Мияндаб и Марагу. Весть об этом дошла до Тавриза еще до вашего прихода. Теперь судите сами, могло ли население принимать вас с распростертыми объятиями, без страха за свое имущество, за свою судьбу, жизнь.

Несколько слов об оскорблении ваших людей. Они явились не как бойцы регулярной армии, которые никогда не осмелились бы без соответствующего приказа войти в чужую конюшню, а как провокаторы и мародеры. Нахалы, уводящие чужих жен, должны быть наказаны, кто бы они ни были, а мы ограничились лишь тем, что разоружили их при попытке применить оружие. Но если подобные действия будут повторяться, предупреждаю, мы примем более строгие меры, чтобы пресечь произвол.

Вы требуете разоружения отрядов якобы имеющихся в нашем распоряжении. По этому поводу я вынужден сказать вам следующее.

У нас нет вооруженных сил. Безусловно, оружие есть у многих местных жителей. Вы прекрасно знаете, что в течение многих лет тавризцы вели вооруженную борьбу с царскими колонизаторами и деспотией иранского шаха. Если ваши притеснения и произвол будут продолжаться, революционные тавризцы вынуждены будут повернуть свое оружие против вас.

Коснусь еще одного вопроса, который, пожалуй, не стоило бы затрагивать, но все же я решаюсь сказать об этом несколько слов. Опираясь на грабителей и мародеров, вы никогда не сможете заставить революционных тавризцев сдаться. Вам не удастся казнить ни одного человека. Если же вы хотите сохранить с нами добрые отношения, можете прислать за оружием, которое мы отобрали у ваших солдат.

Абульгасан-бек".

ТРИ СОВЕЩАНИЯ

Вечером того же дня члены революционного комитета, снова собрались у меня. Необходимо было решить, какие принять меры против двурушнической политики Сардар-Рашида. Он собирался оказать активную помощь Хелми-беку и Мирза-аге Биллури, в разгроме русских подданных и армян живущих в Тавризе. К этим преступным действиям он намеревался привлечь горожан. Это было чревато большими неприятностями в будущем. Царское правительство при первой же возможности могло жестоко отомстить тавризцам. Нужно было заставить Сардар-Рашида не только отказаться содействовать врагам, но и противостоять им. Мы решили послать ему такое письмо:

"Господин губернатор!

Двурушническая политика, которую Вы ведете, может ввергнуть население Тавриза в ужасные бедствия, последствия которых трудно представить. Ваша связь с грабителями, вторгшимися в город, ставит народ перед угрозой мести со стороны царского правительства и его армии. Поэтому мы требуем, чтобы Вы в точности исполнили следующие условия:

1. Никогда не выступать от имени народа Ирана в качестве его представителя.

2. Не вступать в контакт с грабителями, захватившими Тавриз.

3. Не дать им возможности захватить имущество и оружие, принадлежащее иранскому правительству.

4. Не допускать разгрома захватчиками домов русских подданных и армян.

5. Не восстанавливать население Тавриза против русского консульства.

Предупреждаем, если вы не выполните наши требования, революционный комитет вынесет Вам смертный приговор".

Часов в десять вечера я с несколькими товарищами поехал в армянскую часть города. Нужно было еще раз проверить, как там все приготовлено к обороне. Мы обошли все посты, все было в порядке. Потом мы зашли к Аршаку. У него собрались наши товарищи-армяне и несколько прогрессивно настроенных купцов.

Я прочел им письмо Хелми-бека. Оказывается, он написал местному священнику тоже.

"Уважаемый поп!

Просим Вас завтра к двум часам дня вместе с купцами и представителями интеллигенции явиться в наш штаб для обсуждения некоторых вопросов связанных с дальнейшим пребыванием армян в Тавризе".

Священник испугался и собирался беспрекословно выполнить это требование. Он уж предупредил всех, кто должен был вместе с ним идти на поклон к Хелми-беку.

Прочитав письмо, я попытался отговорить его.

- Я не советую вам идти к Хелми-беку. Не успеете вы переступить порог, как он объявит, что вы арестованы. Даже выполнение всех его требований вряд ли освободит вас. Не забывайте о том, как он поступил с Гаджи-Мехти-Кузакунани. То же самое ожидает и представителей тавризских армян. Если же вы не пойдете к нему, он ничего не сможет сделать вам. В случае необходимости революционный комитет возьмет вас под свою защиту.

После меня выступил Аршак.

- Армянский квартал хорошо подготовился к обороне. Нам нечего бояться, если грабители захотят напасть на нас. Кроме того, мы поддерживаем тесную связь с общетавризским оборонительным комитетом. Взаимопомощь в таком деле всегда необходима. К сожалению, дашнаки, как всегда, не желают подчиняться революционному комитету. Они сформировали отряд из двухсот человек и собираются провести завтра демонстрацию. Эта глупая затея носит провокационный характер. Сейчас они собрались в церкви и обсуждают план завтрашнего выступления. По сведениям, дошедшим до меня, местное правительство обещало поддержать их.

Пока Аршак говорил, я чувствовал, как вся кровь во мне закипает. Разве можно при такой публике показывать, что мы знаем о намерениях дашнаков! Не пройдет и часа, как купцы, присутствовавшие здесь, донесут им обо всем и перевернут наши планы вверх ногами. Аршак и сам понял, что допустил ошибку. Он шепнул мне:

- Брат мой, я кажется, перестарался, выболтал то, что не следовало. Как ты советуешь, что предпринять? На совещании восемь человек чужие, остальные наши.

- Напиши их имена на листке и положи передо мной.

Тем временем присутствовавшие, высказывая различные мнения, выступали один за другим. Некоторые вносили предложения, однако ни одно из них не могло предотвратить опасность, грозящую армянскому кварталу.

Всего в комнате было двадцать человек. Список Аршака лежал передо мною, но я не доверял не только тем, чьи фамилии были в нем, но и другим тоже. Я незаметно обернулся к Аршаку:

- Надо всех, кто здесь есть, задержать на несколько часов. Можешь ты это сделать?

- Попробую.

Он встал.

- Друзья, прошу пока не расходиться. Мы должны решить еще ряд весьма существенных вопросов, касающихся всех нас. Товарищи, которые должны были докладывать о них, немного запаздывают. Вы знаете, как тревожны в последнее время ночи. Каждую минуту с любым из нас может случиться несчастье. Ничего не поделаешь, придется пожертвовать двумя-тремя часами ради спасения своего народа.

Аршак позвал слугу, велел приготовить чай и еду, а пока подать кальяны.

Незаметно мы с Аршаком вышли, проверили секретные посты, о которых никто из сидящих в доме даже не подозревал, и направились в комитет обороны.