Саламандра - Полевка

— Да… — Сканд привстал на кровати и почесал буйную головушку, — тебе только поесть и козни какие-нибудь учинить, чтобы у меня глаз дергался и руки дрожали… Ты хоть представляешь, что я ощутил, когда на арене тебя увидел… опять… А потом метался по коридорам Колизея и от страха едва соображал, а вдруг тебя там именно в этот момент разрывают на кусочки? Если бы ты меня любил, разве ты бы себя так вел?

— Прости, — Лекс действительно чувствовал себя виноватым, — просто я испугался за детей.

— Давай договоримся, что в следующий раз, когда тебе придет в голову спасти хоть кого-нибудь с арены, или, предположим, вытащить кого-нибудь из пожара, то ты мне скажешь, или меня в огонь засунешь, а сам бояться будешь где-нибудь на безопасном расстоянии. Тебе всего лишь надо было сказать мне или Кирелю, что хочешь этих детей в подарок или на опыты свои сумасшедшие, и все бы остановили, и детей торжественно отдали бы тебе, перевязанных ленточками.

— Прости, — Лекс прижался к мужу и заглянул ему в глаза, — как мне загладить свою вину?

Лекс лизнул мужа в нос, а тот, довольно ухмыльнувшись, повалил его на кровать и удобно устроился у него между разведённых ног.

— Я знаю один хороший способ, как можно быстро помириться… Ну, или не очень быстро, как бы ты предпочел? Давай один раз быстро, а потом еще пару раз медленно, с полным осознанием собственной вины и горячим желанием заслужить прощение?

— М-м-м, — Лекс расслабился и поджал губы, — ты, конечно, сильнее меня и можешь делать все, что захочешь, но… — рыжик вздохнул и пожал плечами, — я сколько дней? Тринадцать? Тринадцать дней провел в седле, и после нашей встречи у меня попа до сих пор побаливает, я, знаете ли, не привык к подобному, а после нашей встречи в Колизее, так вообще…

— Бедная попка, слишком умная голова нашла на нее, бедную, приключения?

Лекс в ответ отвернулся и обиженно засопел. Сканд быстро перевернул его на живот и легонько хлопнул попу открытой ладонью. Звук получился громким, хотя больно не было.

— Лежи и не дергайся, — Сканд выбрался из постели и стал рыться в небольшом сундучке, — буду твою попу лечить, раз уж она моя, то надо о ней позаботиться, как о собственной.

Сканд достал небольшой горшочек и, развязав горловину, набрал пальцами горку желтоватой мази. В комнате запахло травами и еще чем-то едким. Вывалив мазь Лексу на спину, Сканд осторожно провел пальцем между двух полупопий и бережно размазал мазь. Погладив дырочку пальцем, он нежно проник внутрь. Мазь защипала и даже немного начала печь, Лекс зашипел и дернулся. Сканд второй рукой придержал рыжика за поясницу, а потом опять зачерпнул мази со спины и опять скользнул внутрь. В этот раз движения были более настойчивыми, а дыхание у Сканда более тяжелым, но стоило Лексу болезненно дернуться, как палец вынырнул наружу и остаток крема осторожно размазали по попе и пояснице. Вначале стало тепло, а потом прохладно, как от ментола.

— И что надо сказать заботливому мужу? — Сканд прилег рядом и с крайним самодовольством посмотрел на рыжика.

— Есть хочу, покорми немедленно! — В животе у Лекса, похоже, фанфары протрубили. Сканд засмеялся, как будто рыжик сказал именно то, что и должен был, — я не обжора! Просто я вчера за целый день только впопыхах позавтракал — и все!!

*

На кухне собрались воины, которые были на излечении в доме Сканда. Даже тот молодой воин, который до отъезда Лекса был полностью парализован, сейчас уверенно сидел за столом и опирался о столешницу руками, удерживая свой вес самостоятельно. Девушка сидела рядом и кормила его с ложки, что-то тихо приговаривая. На кухне пахло кашей, мужским потом и хозяйственным мылом. По всей видимости, тренировки по утрам проводились и во время отсутствия Сканда.

За дальним столом сидели дети и неразлучная четверка бывших монахов. Дети были отмыты и в новеньких рубашках, так же, как и остальные мальчишки под руководством Тиро. Там же сидели рабы-носильщики и рыжий Броззи. Они, похоже, что-то горячо обсуждали и почти пропустили появление Лекса и Сканда на кухне. Первым их увидел Броззи и помахал Лексу рукой, довольно улыбнувшись, от рабов рыжик получил полный комплект взглядов от надежды до глухой ненависти. Лекс только пожал плечами и отправился завтракать рядом со Скандом. Каша была душистая, с кусочками сладких фруктов, свежая лепешка и графин воды, подслащенной медом.

Тиро закончил завтракать и теперь крутил в руках чашку с водой, ожидая, пока хозяева дома закончат есть и появится возможность поговорить. Рарх с Сишем привычно сидели рядом с воинами и с надеждой смотрели на Лекса, желая что-то обсудить. Лекс кивнул им головой и сказал, что подойдет к ним позже. Рарх закончил есть, и они с Сишем встали из-за стола и ушли в свою мастерскую. Лекс увидел, что на него с таким же ожиданием смотрит Бэл, и махнул ему рукой, чтобы он сел за их стол для разговора. Тиро подвинулся, давая ему место на скамье, и недовольно поморщился, когда тот положил руки на стол.

Сканд был в белой тунике с тонким поясом, после завтрака его должны были облачить в тогу и он скрепя сердце отправлялся в сенат. После продолжительных праздников в честь возвращения войска, свадьбы второго сына и приезда гостя, город первый день начинал жить в обычном ритме. Сегодня был объявленный день тишины. Это значило, что театры и увеселительные заведения будут закрыты, весь город снимал праздничные, уже несколько подсохшие цветочные гирлянды, убирал праздничную мишуру и выметал с улиц цветочные лепестки и прочий мусор, который скопился во время праздников. Торговцы наводили порядок и открывали лавки, а кварталы ремесленников после уборки своих улиц принимались за обыденную работу.

Лекс был в привычной зеленой тунике и коричневых штанах. Он обнаружил в комнате Сканда сундук со своей одеждой и обувью и с удовольствием натянул привычные вещи. Теперь он чувствовал себя как обычно, из нового была только прическа. Теперь вместо привычного хвоста у него болталась за спиной коротенькая косичка, которую Сканд с большим усердием заплел сам. С косичкой было даже удобнее, чем с хвостом, теперь волосы точно никуда не лезли и ленточка не сползала с них.

— Какие планы на сегодня? — Сканд первый доел кашу и теперь смотрел с улыбкой, как рыжик расправляется с добавкой, — и куда в тебя столько лезет?

— Я еще расту и много двигаюсь, и вообще, я может оголодал в дороге, — Лекс наконец отодвинул тарелку и