'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

кого-нибудь, чтобы проверить свою теории.

Не находил.

Нежити хватало, но большею частью мелкой, суетливой и боязливой.

А потом люди тронулись в путь.

Ирграм увязался следом, почти даже не испытывая раздражения по этому поводу. Напротив, места рядом он осмотрел, далеко отходить опасался, вот и становилось слегка… скучно.

Да.

Сооружение Древних он ощутил задолго. Сперва характерным покалыванием по коже, таким, словно солнечный свет, и без того раздражавший донельзя, вдруг обрел плотность.

Потом появился запах. Едва уловимый, но заставивший рытвенника трясти головой и фыркать. Ирграм долго не мог определиться, чем же пахнет. А потом понял — так пахнет воздух, распоротый молнией. Спекшийся, свежий и сладкий. И запах этот буквально притягивал, заставляя приближаться, несмотря на то, что кожа зудела явно.

Он подходил осторожно, бочком. И в какой-то миг рытвенник, распластавшись на камнях, заскулил.

— Иди… туда, — Ирграм указал на овраг. — Жди. Я скоро вернусь.

Скоро не вышло.

Он подошел настолько близко, насколько получилось, потому как в какой-то момент покалывание и зуд превратились в боль. Кожа его стала нагреваться, и Ирграм понял, что еще шаг и он просто-напросто вспыхнет.

Но и люди не рискнули подойти ближе.

Он видел их.

И то, как упал Карраго.

И как медленно начала отступать прежняя хозяйка. Подумалось, что если она запнется и свалится, свернув при этом шею, будет смешно.

Не свалилась. Отошли они далеко, а вот наемник и тот, второй, остались что-то обсуждать.

Иргам не удержался и поскреб руку, а заодно отметил, что боль ушла, зуд и тот ослабел. Выходит, что тело его приспосабливается?

Он рискнул приблизиться к людям.

И снова замер, отмечая изменения. Снова боль, предупреждающая, что дальше соваться не стоит, но на сей раз длилась она буквально пару мгновений. Зуд. И успокоение.

Стало быть, тело действительно приспосабливается.

Но есть ли предел? И если да, то каков?

Ирграм сделал еще шаг и почти не поморщился. А потом услышал:

— Выходи! Дело есть!

Вот же… неугомонные. Он замер, раздумывая, стоит ли выглянуть, но услышал жесткое:

— Иди.

И этого приказа Ирграм не посмел ослушаться. Только зубами скрипнул. Надо было… что-то надо было делать. Но потом. Позже.

А сейчас он выбрался из зарослей.

— Печется, — сказал он жалобным тоном. — Плохо…

И вправду было неприятно, хотя и не настолько, чтобы вовсе невозможно было приблизиться.

— И как именно печется? — поинтересовался тот, другой, то ли наемник, то ли еще кто.

— Как на солнце, — подумав, ответил Ирграм. — Сильном солнце. Вот.

И руку вытянул. Сизая кожа его слегка покраснела, а на тыльной стороне ладони даже появилась россыпь мелких пузырьков, какие случаются после ожогов.

Интересно.

— Интересно, — Миара очутилась рядом и перехватила руку. — Это… что?

— Излучение, — мрачно произнес Дикарь и почесал голову. — Возможно, что радиоактивное. Если теоретически, то он был к солнцу восприимчив, вот и к нему тоже. Если так, то… соваться туда опасно.

Миара ткнула в пузырь невесть откуда взявшейся иглой и, подхватив каплю водянистой жидкости, поднесла её к носу.

Вдохнула.

Поморщилась.

— Я ничего не ощущаю.

— Там… дома у меня… в общем, было открыто такое излучение, которое невидно взглядом, но оно пронизывает все… почти все. Свинец вот может защитить отчасти. Главное, что слабое, оно присутствует почти везде, и в целом нормально переносится. Но когда его много, то оно вызывает болезни. Болезнь. Лучевую. Тело сгорает, причем при высоких концентрациях быстро. При не слишком высоких… в общем, ничего хорошего. Но соваться туда неразумно. По меньшей мере. Надо искать другой путь.

— Другой вряд ли есть, — спокойно ответил Винченцо. — Даже если получится спуститься, то подняться по отвесной стене… на ней и закрепиться не выйдет.

Он покачал головой.

— Это излучение, от него можно как-то защититься? — уточнила Миара.

— Там, где я жил, делали специальную одежду.

— Следовательно, можно… щит? — Винченцо щелкнул пальцами. — Хотя от того, чего не видишь… с другой стороны, если попробовать изучить…

— Один уже изучил, — Дикарь кивнул в сторону Карраго, который лежал на боку. И пахло от него кровью. В другой раз Ирграм бы порадовался.

Но теперь…

Они ведь не остановятся, безумцы.

Полезут.

И щит будут делать, но поможет ли он? А знает Карраго больше, чем эта парочка вместе взятая.

— Ты уверен? — наемник держался чуть в стороне. — Что оно тут есть.

— Нет. Нужны приборы, которые могли бы выявить… может, даже не радиация, а магия. Или еще что. Тут… много иного. Поэтому…

— Поэтому нужно посмотреть, — заключил Тень. — Пойдем. Сколько пройдем, то наше. Если удастся перебраться на ту сторону, то хорошо. Нет — будем искать.

Ирграм подавил вздох.

И вот гадать не нужно, кого они отправят первым.

Он ошибся.

Он редко ошибался, во всяком случае в том, что касалось людей и их устремлений, но теперь вынужден был признать, что ошибся.

Первым отправился Тень.

Он шел неспешно, останавливаясь через каждые пару шагов, прислушиваясь то ли к тому, что вовне, то ли к собственным ощущениям. За ним уже и потянулся Ирграм.

И последним шел Дикарь. И тоже постоянно останавливался.

Шаг.

И еще пара. Ощущение жжения усиливается. И ослабевает.

Три шага.

И снова остановка.

Еще три.

Впереди показывается первая опора. Она торчит их кипящей зелени ледории, колючие петли которой прильнули к металлу, в попытке обнять его, зацепиться.

— Если тут растет…

— Это ничего не значит, — покачал головой Дикарь. — Растения к нему менее чувствительны. Да и в целом…

Он явно задумался.

А Тень подступил ближе.

И еще.

Ирграм за ним. Теперь жжение то вспыхивало, то исчезало, чтобы через минуту появиться зудом в области шеи.

— Если много одежды?

— Разве что свинцовой. У тебя есть свинец?

— Нет.

— Жаль. Хотя… я вот не уверен, что это радиация. Её я бы вряд ли почувствовал, она тем и опасна, что никогда не знаешь… а тут такое вот. Неприятное. Будто… будто даже не знаю, что именно. Изнутри скребется.

— Это силовые потоки резонируют, — пояснил Ирграм, который наконец сумел разобраться в ощущениях. И даже удивился, как не понял вещи столь простой, элементарной даже. Он прикрыл глаза, нащупывая тяжи силы. Новое тело было всем хорошо, кроме чувствительности. Пришлось сосредоточиться. Но так и есть, поле чрезвычайно плотное, хотя сила иного свойства. Непривычная. Обволакивающая. И его, Ирграма, энергетические линии звенят, чувствуя близость потоков. А еще…

Он сжал рукой пластину.

И да, стало легче. Энергия, заключенная в ней, отозвалась, поползла по коже, вплетаясь в нее. И жжение прекратилось.

— Поясни? — попросил наемник.

Именно, что просьба была. И Ирграм милостиво кивнул.

— Вы оба изменены. Ты меньше. Он больше. Его явно перекроили наново. А сшивали все нитями силы. И никуда они не делись. Силовой остов позволяет вам существовать в том виде, в котором вы и существуете.

Ораторское искусство никогда не было сильной стороной Ирграма.

— Здесь же сила вокруг. Концентрированная. Сырая, нестабильная, однако тем самым спектр её воздействия широк. Маги тоже ощутят, но иначе. И воздействовать тоже будет иначе. Возможна дестабилизация дара, потеря контроля… смерть.

Это получилось несколько мечтательно.

Наемники переглянулись.

— И чем грозит нам?

— Неприятными ощущениями. Или, если сила придет в движение, тем, что ваши энергетические потоки будут разрушены.

— И значит мы… погибнем? — уточнил Дикарь.

— Само собой.

А вот тут Ирграм не ошибся. Тень кивнул и, развернувшись, молча двинулся вперед.

И что оставалось?

Идти следом. Можно было бы… или нет? Пластина защищает Ирграма, поток силы, от нее исходящий, расползся по коже, и теперь та, другая, энергия касалась его и… ничего не происходило. Но хватит ли пластины на троих?

Да и не случится ли так, что, узнав об удивительных свойствах её, люди захотят отнять сокровище?

Нет уж…

Пусть сами.

Их дела. Их проблемы.

Глава 14

Глава 14

Верховный

В старом хранилище неуловимо пахло пылью. И запах этот вызывал щекотание в носу. Верховный тер нос, силясь удержаться, но не удержался и чихнул.

Звук этот разнесся далеко, и рабы застыли.

Боятся.

Верховный привык к этому страху. И давно уже перестал замечать его. А тут вдруг стало, нет, не обидно, скорее уж горько. Сегодня утром на вершину поднялся первый из тех, чье имя было названо Владыкой Копий. И судя по выражению лица,