Конан "Классическая сага" - Роберт Говард

Посреди сада, в который попали беглецы, стояла высокая стройная башня, которую Конан заметил, когда в первый раз вошел во дворец. На втором этаже на несколько футов из нее выходил зарешеченный балкон. Над балконом башня поднималась прямо вверх в высоту больше сотни ярдов, а затем расширялась в обнесенную стеной площадку для наблюдения.

— Есть другой путь отсюда? — спросил Конан.

— Вот эта дверь ведет во дворец к месту недалеко от лестницы, спускающейся в тюрьму, — показал Антар.

— Тогда к ней! — сказал Конан, захлопывая за собой дверь и заклинивая ее ножом. — Это сможет задержать их по крайней мере на несколько секунд.

Они помчались через сад к указанной двери, но она оказалась закрытой на засов изнутри. Конан бросился на нее пытаясь выбить, но безуспешно.

Мстительные крики за ними достигли высшей точки, когда заклиненная кинжалом дверь раскололась. Проем наполнился дикими лицами и размахивающими руками, когда люди Захака протискивались в нее в безумном нетерпении.

— Башня! — прокричал Конан. — Если мы сможем попасть туда…

— Маг часто занимался магией в верхней комнате, — сказал задыхаясь зуагирец, бегущий за Конаном. Он не пускал в эту комнату никого, кроме Тигра, но люди говорят, что там хранится оружие. Внизу спят охранники.

— Давай! — прорычал Конан на бегу, так потянув Нанайю, что казалось, будто она летит по воздуху. Дверь в стене была окончательно выбита и оттуда в сад хлынули гирканцы, сбивая друг друга в суматохе. По шуму, доносившемуся с остальных сторон было ясно, что через несколько секунд Сад Башни будет кишеть людьми, бегущими сюда из остальных дверей.

Когда Конан приблизился к башне, дверь у ее основания открылась и наружу вышло пятеро охранников. Они взвизгнули при виде людей, летящих на них с горящими глазами и сверкая зубами при свете висящих фонарей. Не успели они схватиться за оружие, как Конан оказался между ними. Двое напоролись на его вращающееся лезвие, в то время как зуагирцы занялись остальными тремя, нанося режущие и колющие удары, пока сверкающие фигуры не свалились залитые темно-красной кровью.

Но гирканцы из Райского Сада уже бежали к башне, сверкая оружием и звякая снаряжением. Зуагирцы ворвались в башню. Конан захлопнул бронзовую дверь и вставил на место засов, который мог выдержать натиск слона, как раз в тот момент, когда гирканцы столпились толпой у двери снаружи.

Конан и его люди поднялись наверх по лестнице, блестя глазами и зубами, все кроме одного, упавшего на полпути от потери крови. Конан понес его на оставшемся пути, потом положил на полу и сказал Нанайе перевязать страшную, глубокую рану, сделанную мечом одного из охранников, которых они только что убили. Затем он осмотрелся по сторонам. Они были в верхней комнате с маленькими окнами и дверью, выходящей на зарешеченный балкон. Свет от фонарей в саду, слабыми отблесками проходящий через решетку и окна, слегка освещал подставки для оружия стоящие вдоль стен: шлемы, кирасы, небольшие круглые щиты, копья, мечи, топоры, булавы, луки и пучки стрел. Оружия здесь было достаточно, чтобы снарядить целое войско и без сомнения его было еще больше в комнатах наверху. Вирата сделал в башне свой арсенал и охранял его также, как и магическую часовню.

Зуагирцы весело загалдели, хватая луки и колчаны со стены, и пошли на балкон. Несмотря на то, что некоторые из них были легко ранены, они начали стрелять сквозь дыры в решетке в вопящую толпу солдат, собравшихся внизу.

Им ответили штормом стрел, трескавшихся об решетку и некоторые из них пролетели внутрь. Люди снаружи стреляли наугад, так как они не могли видеть зуагирцев в тени. Со всех сторон к башне прибывали люди. Захака не было видно, но здесь были около сотни его гирканцев, а также толпились люди дюжины других национальностей. Они бегали по саду, вопя как демоны.

Фонари, раскачиваясь от толчков тел, спотыкавшихся о небольшие деревья, освещали массу искаженных лиц с бешено вращающимися зрачками. По всему саду сверкали лезвия. Кусты были вытоптаны от беготни и суматохи этой толпы. Бам! Они где-то достали балку и использовали ее как таран, пытаясь выбить дверь.

— Займитесь теми людьми с тараном! — крикнул Конан, натягивая самый упругий лук, какой только смог найти на подставках.

Выступ балкона мешал увидеть тех осаждавших, которые были у передней части тарана, но когда они подстрелили тех, кто был сзади, то передние выронили бревно, не выдержав его тяжести. Осмотревшись по сторонам, Конан с удивлением увидел Нанайю, которая обернула шелковую простыню вокруг талии, сделав из нее рубашку, и стреляла вместе с зуагирцами.

— Мне казалось, я говорил тебе… — начал он, но она только коротко ответила:

— Будь все это проклято, у тебя нет чего-нибудь, что я могла бы использовать как скобу? Эта тетива скоро разрежет мне руку на клочки.

Конан отвернулся сбитый с толку и продолжил стрельбу из своего собственного лука. Он быстро понял, что он и его люди оказались в западне. В этот момент он услышал голос Ольгерда Владислава, который поднялся над гулом, словно раскат грома. Запорожец уже знал о смерти Вираты и мгновенно принял командование на себя.

— Они несут лестницы, — сказал Антар.

Конан всмотрелся в темноту. При свете раскачивающихся фонарей он увидел три лестницы, каждую из которых тянули в сторону башни по несколько человек. Он вышел в арсенал и вскоре снова вернулся на балкон с копьем.

Пара человек удерживала основание лестницы у земли, в то время как еще двое поднимали ее, идя по направлению к башне и удерживая стойки лестницы у себя над головой. Конец лестницы уткнулся в балкон.

— Толкай ее! Сбрось ее вниз! — закричали зуагирцы, и один начал тыкать своим мечем через решетку.

— Назад! — зарычал Конан. — Я сам побеспокоюсь об этом.

Он подождал, пока несколько человек начнут карабкаться по лестнице. Самым верхним из них оказался плотный парень с топором. Когда он замахнулся своим топором, чтобы разрубить хрупкую деревянную решетку, Конан просунул свою копье сквозь одну из дыр, размещенных как раз напротив перекладины, и толкнул его. Лестница качнулась назад. Люди на ней закричали и побросали свое оружие, схватившись за перекладины. Лестница и ее груз обрушились на передние ряды осаждавших.

— Сюда! Здесь еще одна! — крикнул зуагирец и Конан поспешил к другой стороне балкона, чтобы столкнуть вторую лестницу. Третью успели поднять только наполовину, когда стрелы уложили двух человек, поднимавших ее, и он упала обратно.

— Продолжайте стрелять, — проревел Конан, положив свое копье и натягивая большой лук.

Непрерывный дождь стрел, на который нельзя было эффективно ответить, остудил боевой пыл толпы внизу. Она распалась и люди разбежались под укрытия, а зуагирцы с ликующими возгласами посылали им вслед длинные залпы стрел.

Через несколько секунд в саду не осталось никого, кроме мертвых и умирающих, но Конан заметил какое-то движение людей вдоль окружающих сад стен и крыш.

Он снова вернулся в арсенал и поднялся по лестнице. Пройдя еще несколько комнат с оружием, он оказался в колдовской лаборатории Мага. Бросив мимолетный взгляд на пыльные манускрипты, странные инструменты и диаграммы, Конан двинулся дальше и выбрался на наблюдательную площадку.

Отсюда он мог оценить их позицию. Дворец, как он теперь видел, был окружен садами со всех сторон, кроме фасада, перед которым находился внутренний двор. Все было обнесено наружной стеной. Более низкие внутренние стены отделяли друг от от друга сады, напоминая по форме спицы в колесе с высокой наружной стеной в качестве обода.

Сад, в котором они оказались в ловушке, находился на северо-западе от дворца, сразу за внутренним двориком, который был отделен стеной. Другая стена лежала между ним и другим садом на западе. Оба этих сада и Сад Башни находились с внешней стороны от Райского Сада, который был наполовину окружен стенами самого дворца.

За наружной стеной, которая окружала все дворцовые земли, Конан увидел внизу крыши города. Ближайший дом был не дальше тридцати шагов от стены. Везде горел свет: во дворце, в садах и примыкающих домах.

Шум, крики, стоны, проклятия и бряцанье оружия постепенно стихли. Затем из-за стены внутреннего дворика поднялся голос Ольгерда Владислава:

— Ты готов сдаться, Конан?

— Приди и проверь! — засмеялся Конан в ответ.

— Я приду… на рассвете, — уверил его запоросканец. — Можешь считать, что ты уже мертв.

— То же самое ты говорил мне, когда оставил в ущелье обезьяны-дьявола, но я жив, а обезьяна мертва.

Конан говорил по-гиркански. Шум недоверия и злости поднялся со всех сторон. Конан продолжал:

— Езмиты знают, что Маг мертв, Ольгерд?

— Они знают, что Ольгерд Владислав — истинный правитель Янаидара, каким был и всегда! Я не знаю ни как ты убил обезьяну, ни как ты вытащил этих зуагирских собак из камер, но я повешу твою шкуру на эту стену раньше, чем через час после рассвета!