Россия. Век XX. 1901–1964. Опыт беспристрастного исследования - Вадим Валерианович Кожинов

В обращении с военнопленными, то есть на самом деле со всеми мужчинами призывного возраста, выражалось – пусть и в особо крайней форме – отношение к завоевываемой стране в целом. И, кстати сказать, преобладающее большинство «власовцев» и других согласившихся служить Германии людей «выбирали» этот путь, без сомнения, как «альтернативу» в высшей степени вероятной гибели в лагере военнопленных. Отмечу еще, что в свете вышеизложенного нынешнее стремление некоторых считающих себя «патриотами» лиц как-то связывать себя (хотя бы в одной только «символике») с германским рейхом предстает по меньшей мере как дикость…

16 июля 1941 года, когда враг, увы, уже захватил огромные территории СССР, Гитлер дал недвусмысленное «указание»:

«Гигантское пространство, естественно, должно быть как можно скорее замирено. Лучше всего этого можно достичь путем расстрела каждого, кто бросит хотя бы косой взгляд» (там же, с. 56).

Два месяца спустя, 16 сентября, начальник штаба Верховного главнокомандования Кейтель издал приказ, в котором выразил возмущение «мягкостью» армии и потребовал «немедленно принять самые суровые меры». «Следует учитывать, – объяснял генерал-фельдмаршал, – что на указанных территориях (СССР. – В. К.) человеческая жизнь ничего не стоит, и устрашающее воздействие может быть достигнуто только необычайной жестокостью», – например, 50–100 казненных «в качестве искупления за жизнь одного немецкого солдата» («Совершенно секретно!..», с. 396).

И, как уже было показано, только примерно треть человеческих потерь в годы войны составили боевые потери армии.

Не приходится уже говорить о тотальном разрушении всех условий человеческого существования – от жилищ до электростанций, от заросших бурьяном и кустарником полей до развороченных с помощью спецсредств железнодорожных путей и т. д. и т. п. Стране был нанесен поистине беспрецедентный урон и ущерб…

* * *

Но вернемся к проблеме боевых потерь. Как уже сказано, тщательно работающий демограф С. Максудов доказывает, что наша армия потеряла менее 8 млн человек, вместе с погибшими в плену, которых было (погибших), по его подсчетам, 1,2 млн человек. Напомню, что С. Максудов делает поправку на естественную смертность военнослужащих (и в том числе пленных). Но в то же время он, как представляется, значительно преуменьшил количество военнослужащих, погибших в плену.

Согласно германским сведениям (которым нет оснований не доверять, поскольку речь идет о ведомственных отчетах, а не о какой-либо «пропаганде»), в плену погибли около 4 млн человек, правда, значительная часть их не принадлежала к военнослужащим, но, по-видимому, 2 с лишним миллиона из них были пленными солдатами и офицерами. И общее число потерь армии (вместе с погибшими в плену) составило от 8 до 9 млн человек…

Конечно, это страшная цена победы, но тем прискорбнее читать сочинения, в которых и это число намного преувеличивают с помощью безосновательных и попросту несуразных «доводов». Такова, например, изданная в 1991 году книжка Бориса Соколова с широковещательным заглавием «Цена победы. Великая Отечественная: неизвестное об известном». Автор объявляет, что в 1941–1945 годах погибли 14,7 млн военнослужащих и «около 15 млн» гражданских лиц.

Один из главных «источников» первой цифры – некий полковник Калинов, похитивший какой-то сугубо секретный документ, перебежавший в 1949 году на Запад и на следующий год издавший там книгу «Советские маршалы имеют слово», – то есть предшественник нынешнего Резуна-«Суворова».

Но еще «замечательнее» другое. Б. Соколов пишет: «На 1 января 1941 г. население СССР насчитывало 196,6 млн человек, а на начало 1946 г. – всего 167 млн. Чистая убыль населения составила за военные годы 29,6 млн человек»[754] (далее автор без особых «разысканий» делит эту убыль почти пополам – 14,7 млн военнослужащих, «около 15 млн» гражданских лиц).

Существует своего рода закономерность: если за решение задачи берется не имеющий для этого никаких серьезных оснований автор, его «решение» как-то нелогично оказывается одновременно и преувеличивающим, и преуменьшающим реальные потери.

Б. Соколов совершенно непонятным образом ухитрился «забыть», что, во-первых, и в 1941–1945 годах продолжали все же рождаться дети, и, по вполне достоверным сведениям, к 1946 году в стране имелось 13,3 млн детей моложе 5 лет, а значит (о чем уже говорилось выше), «убыль» населения за годы войны была намного больше – на 8,5 млн (!), чем он утверждает: как сказано выше, 38,1 (а не 29,6) млн человек. А во-вторых, этот «исследователь» потерь «забыл» о том, что люди продолжали умирать в 1941–1945 годах своей смертью, и в силу тогдашнего уровня естественной смертности за пять лет должно было умереть (см. выше) минимум 12,7 млн человек, и, следовательно, можно отнести к военным потерям не более 25,4 млн, к тому же 5,5 млн из них не умерли, а эмигрировали.

Таким образом, «подсчет» Соколова поистине курьезен: он, как это ни нелепо, и преуменьшил человеческие потери на 8,5 млн, и преувеличил их на 9,7 млн! Тем не менее подобная нелепица опубликована вроде бы солидным издательством…

Наиболее же возмутительна извлеченная Соколовым из этой нелепицы цифра погибших военнослужащих – 14,7 млн: он тем самым «умертвил» по меньшей мере 6 млн наших солдат и офицеров… К сожалению, эта цифра присутствует и в изданной годом позднее соколовского сочинения книжке профессиональных историков А. Н. Мерцалова и Л. А. Мерцаловой. Они сначала отвергают «сведения» из совсем уж смехотворных публикаций, вещающих «о 14-кратном превосходстве потерь РККА по сравнению с вермахтом… наиболее близкими к истине представляются сведения… – около 14 млн погибших… Потери вермахта погибшими, по германским данным, составляют свыше 4 млн, в том числе на Восточном фронте – 2,8 млн… Соотношение – 5:1»[755].

Итак, на каждого убитого вражеского военнослужащего приходится пятеро наших… Есть от чего прийти в отчаяние. Однако, во-первых, 14 млн – это не имеющее никакой реальной аргументации число. Во-вторых, цифра потерь врага в 2,8 млн – это только точно учтенные смерти, к которым необходимо добавить «без вести пропавших», но не оказавшихся в плену. В-третьих, на Восточном фронте воевали, помимо немцев, миллионы других европейцев.

И в тщательно подготовленном коллективном исследовании о потерях, изданном в 1995 году, потери врага, включая его союзников, на Восточном фронте исчислены на основе итоговых германских подсчетов, сделанных в мае 1945 года: это 4,3 млн человек, считая и 0,6 млн умерших в плену. То есть вовсе не в 5, а в 2 раза меньше, чем потери нашей армии.

При этом необходимо учитывать, что примерно четверть наших армейских потерь – это не павшие в бою и не умершие от полученных в бою ран, а уничтоженные врагом беспомощные военнопленные (не считая объявленных военнопленными гражданских лиц).

Итак, враг потерял в боях с нами 3,7 млн военнослужащих – это не считая 0,6 млн умерших в нашем плену, а наша армия (без погибших в плену) – 6,5 млн; именно к этой цифре пришел тщательно работающий – и «независимый» – демограф С. Максудов.

Да, наших воинов погибло