Твое... величество! Anthology - Галина Дмитриевна Гончарова

отказалась. Эрр Феликс сходит к иссу Шенту, договорится обо всем... думаю, если нам будут привозить продукты, я смогу готовить?

- Да и я помогу, а уж тарелку за собой вымыть и вовсе дело пустячное, - отмахнулась Мария. - посмотрим... сколько мы тут сможем жить?

- Пока платим.

Мария погладила живот. Приобняла Анну, которая уплетала печеное чаячье яйцо.

- Вот и отлично. Значит, здесь и рожать буду. Зайка, ты не против?

- Нет, мам. Мне тут нравится!

- Я тебя еще плавать научу, - пообещала Мария. - И нырять.

Феликс кивнул.

- Я обо всем договорюсь, ваше величество. Конечно, мы останемся здесь. И нет, я никому не сообщу об этом месте. Просто напишу, что мы живы.

Мария кивнула.

Здесь и сейчас этого было достаточно.

 

***

- Ооооох! Как же больно!

Диана стонала и жаловалась, а камеристки и придворные дамы метались вокруг нее. Кто с уксусом, кто с ароматической солью, кто просто с влажными тряпицами.

Да-да, случаются такие дни, в которые женщинам тяжко жить. Вот, у Дианы оно и случилось, и лежала она, закутав поясницу, и чувствовала себя отвратительно.

Не лучше чувствовал себя и Иоанн.

Не беременна!

Он тут считай, месяц старается, а Диана все еще не беременна?! Кошмар!

- Ваше величество, - утешал его Виталис Эрсон, - все будет хорошо, вы с Дианой еще молоды, вы сможете десять детей еще сделать!

- Да, но хотелось бы побыстрее!

- Все обязательно будет, ваше величество. Дайте только время.

 

***

К вечеру, чуточку успокоившись, Диана вышла в сад.

Отослала замученных ее капризами фрейлин, разогнала служанок... никого ей видеть не хотелось!

Вот она, королева.... И что?

Что хорошего в этом титуле, если ничего-то и нельзя, из того, что хочется? Балы? Праздники?

Иоанн их устраивает, только вот раньше она веселилась и танцевала, а сейчас вынуждена сидеть рядом со своим супругом. Танцевать можно тоже только с ним, а он любит покушать. И после ужина уже двигаться не хочет.

Даже этот новомодный вальс...

Вальс!

Иоанн хоть и злился, а танец запрещать не стал, больно уж он по душе пришелся всем, кто присутствовал в зале в тот вечер. Даже сам иногда танцевал с Дианой.

Но - иногда!

Что толку в ее роскошных платьях, что интереса в ее титуле, если нельзя - ничего! Вот просто ничего из того, что хочется!

Развлечения, подруги... Эсси уехала, а все эти вороны рядом... они просто бесят! Только и каркают, только и крякают...

Королева должна - должна - должна... да никому она ничего не должна! Что за бред такой!!!

Она королева, это ей все должны подчиняться, прислуживать, угождать... а вместо этого - что?! Иоанн ее любит?

Безусловно, только вот Диане МАЛО!

Она живая, ей хочется и так, и этак, и побольше, и разнообразнее... раньше-то нельзя было, они с Эсмеральдой так, шалили, а сейчас можно! И....

И нельзя!

Диана хандрила, и погода никак не улучшала ее настроения. То облачко пробежит, то опять солнце, в глаза светит, раздражает...

- Ваше величество, вы так прекрасны и грустны...

Эрр Расмус Вейнард появился словно из ниоткуда, склонился к королевской ручке.

- Эрр, - недовольно отозвалась Диана. В другое время она была бы ему рада... хоть посмотреть, если уж самой такого счастья не досталось, только Иоанн, который в постели храпит, как бегемот! Но сейчас и смотреть не хотелось!

Все злило.

- Ваше величество, вы позволите скрасить ваше одиночество? Я могу почитать вам стихи? Или сыграть на лютне...

- Не хочу, - надулась Диана. - Уйдите, эрр.

- Вы разбиваете мне сердце, ваше величество.

Диана демонстративно отвернулась, и закрыла глаза. Мол, обойдешься!

- Я удаляюсь, но ваш прекрасный образ уношу с собой, ваше величество. В своем израненном сердце.

Зашуршали шаги. Диана открыла глаза, и хмыкнула. Рядом с ней, на дорогой меховой полости, которой она укрыла зябнущие ноги, лежала шикарная алая роза.

Алая роза - страстная любовь.

Как интересно... и даже противно ноющая спина уже раздражала меньше. Неужели - правда?

Нет-нет, она не собирается увлекаться этим красавчиком, она все помнит, ей нельзя. Но чуть-чуть пококетничать можно, так, самую малость, чтобы почувствовать себя привлекательной и желанной. Разве нет?

Это просто безобидное кокетство, ничего такого, честное слово!

Диана поднесла цветок к лицу, провела по губам... роза тоже ей не верила. Но кто и когда спрашивал - розы?

 

 

***

- Винно! Винс, любимый!!! Что вы с ним сделали?!

Брат Тома орал так, что мог бы доораться до фарданских лесов и столь любимой ему гиены. И та могла бы ответить ему взаимностью. То есть тоже поорать.

Увы, местное общество не было столь снисходительно к его истерикам.

Хлоп!

Оплеуха от тейна получилась весьма обидная и болезненная.

- Замолчи! Дай расспросить!

Тома хлюпнул носом и заткнулся.

- Я... да...

Тейн повернулся к своему человеку.

- Расскажи, Ник, что там случилось. Что ты понял?

Ник почесал затылок. Тейн его ценил не за дар красноречия, нет. А вот за организацию любой работы... хотя там речей произносить и не надо было. Хватало матюгов и оплеух, но тут-то так не получится!

- Я... это. Доехали мы, как удобно, днем. Мы лагерь обустраивать стали, а брат Винс и еще один... этот, рыжий, в развалины отправились. Потом еще двоих затребовали... ну, тех.

Во все тайны Ник посвящен не был, но кое-что знал, а о другом и догадывался. Только вслух не говорил, а то слишком длинный язык вместе с головой укорачивают.

Тупой он! И ничего не понимает! Все!

- Вот. До вечера они там провозились, вроде как вход в подземелье нашли. Потом переночевали, как положено, я завтрак приказал сготовить, уж после завтрака брат и эти трое опять в подземелья пошли. Сами, нас не звали.

Тейн кивнул.

Пока все понятно, такой приказ и был. Не вмешивать лишних людей. А потом?

- Мы до ночи ждали, не пришел никто. Ну, мы и решили, чего лезть-то, ночью? Подождали до утра... хотели подождать, так еще какая-то дрянь трех лошадей загрызла. И воет так мерзко, словно хохочет кто! Никогда такого не слышал!

Тейн кивал, стараясь что-то сопоставить. И старался не перебивать. 'Красноречие' Ника было притчей во языцах, собьется с мысли, потом еще час не разгонится!

- Ночью оно хохотало, с утра ушло, а мы в развалины полезли. Там, значитца, этих троих и нашли, загрызенными.

- Следы смотрели?