О, Путник! - Александр Арбеков

— Аллилуйя всему хорошему, господа! — как гром среди ясного неба раздался рядом с нами насмешливый голос ГРАФИНИ.

Мы с КАПИТАНОМ мгновенно очнулись от охвативших нас сладкого наваждения и экстаза, встряхнули головами, недоумённо посмотрели на девушку, потом, понимающе, друг на друга, и весело засмеялись.

— Дорогая, однако, как незаметно вы к нам подкрались, — произнёс я. — Как кошка на охоте.

— Да уж, Сир, какая там кошка, какая там охота, — насупившись, произнесла девушка. — К Вам бы и слон подошёл незамеченным. Я как услышала слово «Звизгун», так тут, как тут. Что, неужели готовится пьянка!? Нехорошо, очень нехорошо, господа! Война требует трезвого, незамутнённого ничем рассудка.

— А вот здесь, сударыня, вы ошибаетесь, — строго произнёс я. — Война и трезвость — вещи не совместные. Сто грамм перед атакой, и победа почти в кармане! Проверено веками.

— Ну, ну…

— Звезда моя, свет моей души, — я поцеловал ГРАФИНЮ в её прелестную нежную щёчку. — Какая пьянка? Так, всего-навсего простой мужской разговор о смысле бытия и о судьбах Вселенных.

— А что, разве Вселенная не одна? Их что, много? — глаза девушки засветились жадным любопытством. — Сир, я об этом давно подозревала. Ну, давайте же поговорим на данную тему!

— Дорогая моя, успеем мы ещё пообщаться на эту тему, успеем, — я нежно и страстно поцеловал девушку в другую щёчку. — Бог с ними, со Вселенными. А пока дай нам с КАПИТАНОМ всё-таки завершить разговор, ну хотя бы, о смысле бытия.

— Ваше Величество, если смысл бытия заключается прежде всего в ухе и в Звизгуне, то тогда не стоит рассматривать и анализировать другие мирские радости, — насмешливо произнесла ГРАФИНЯ, возвращаясь к ожидавшему её ПОЭТУ.

— Ну что же, КАПИТАН, продолжим наш разговор в другом месте и в другое время, как-нибудь попозже, — сказал я, задумчиво глядя в серое небо. — И вообще, за вами остался ваш фирменный рецепт ухи. О какой рыбе будет идти речь? Об озёрной, речной или морской?

— И о той, Сир, и о той, и о той! Рецепты один лучше другого.

— Хорошо, ловлю на слове.

— Сир. Я думаю, что отведаем мы уху, как только высадимся на берег Второго Острова, ведь не сразу же мы ринемся в бой.

— Эх, дружище, вашими бы устами, да мёд пить! — поморщился я, ещё раз взглянув на небо. — Нам бы доплыть до этого Острова без происшествий, да тихо и незаметно высадиться на него, а там посмотрим. Но что-то мне подсказывает, что план этот нереален. Тихо и незаметно… Куда уж там! Пираты, пираты, кругом одни пираты! Ладно, пойду пообщаюсь с ГРАФИНЕЙ. Кстати, прикажите принести нам вина и Можжевеловки, ну и что-нибудь перекусить. Кажется, подошло время обеда.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество, — склонился в глубоком поклоне КАПИТАН.

— Да ладно уж, будет вам, — усмехнулся я и направился к ГРАФИНЕ, которая что-то увлечённо обсуждала с ПОЭТОМ.

Я вдруг почувствовал, что ветер слегка усилился. Небо потяжелело, воздух стал прохладнее. На западе, совсем недалеко от нас, заклубились чёрные тучи. Нам ещё только шторма не хватало! А если это вовсе и не шторм, а подготовительная часть впечатляющего представления под названием: «Явление испепеляющих молний!?». А может быть название несколько иное, ну например: «Падение небесного гигантского змея или дракона»?

А вдруг нам на головы свалится пара сотен молодцов со способностями Ускоренных? Но, впрочем, это навряд ли. Я на данную тему уже размышлял неоднократно. Всё-таки Ускоренные, как не крути, — товар штучный, эксклюзивный, так сказать. Ладно, посмотрим… Как не раз говорилось ранее до меня, и будет говориться после меня: «Война войной, а обед по расписанию!». Разумный и вечный принцип. Почему вечный? Потому что войны вечны, увы, увы, как не крути…

Я, немного ускорившись, бесшумно и легко приблизился к сладкой парочке, расположившейся на носу яхты, громко кашлянул. ГРАФИНЯ и ПОЭТ, до этого о чём-то горячо спорящие, вздрогнули, вскочили со своих мест.

— Сир, так и сердечный приступ можно получить! — возмутилась побледневшая девушка. — Вы же только что, вот-вот, несколько секунд назад находились в капитанской рубке!? Ах, да, собственно о чём я говорю…

В это время к нам быстро подскочили три матроса, поставили на палубу два больших удобных шезлонга и маленький столик, на котором появились графин с Можжевеловкой, бутылка красного вина, фрукты, зелень, соления, копчения, дымящееся ароматное мясо и ржаной хлеб. Ах, как я люблю простую крестьянскую еду!

— Господа, прошу к столу, — весело произнёс я. — Кто знает, как сложатся дальнейшие обстоятельства нашей жизни. Мы всё ближе приближаемся ко Второму Острову. Меня очень сильно тревожит тот факт, что на своём пути мы ещё ни разу не встретили ни одного судна. Почему? Непонятно… Где пираты, что там замышляют люди РЕГЕНТА, какова обстановка на Острове? Чёрт его знает! Неизвестность и неопределённость меня всегда угнетают больше всего. Говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Чушь, неправда! Можно и неторопливо подождать, и с азартом пуститься в погоню, главное знать — кого и зачем ждём и догоняем.

— Вы, правы, Сир, — сказал ПОЭТ. — Неизвестность и неопределённость — главные враги человека с момента его рождения. Все дети боятся темноты, особенно когда они одни. А что такое темнота? Это те же неизвестность и неопределённость. Мы все боимся смерти. А что такое смерть? Всё те же неопределённость и неизвестность! Ах, как было бы нам легче, если бы мы знали о том, что же находится там, за чертой, отделяющей бытие от небытия! Вот главный вопрос, который нас мучает на протяжении всего нашего земного пути!

— Но если бы мы узнали ответ на него, то тогда бы потерялась основная интрига романа, название у которого «ЖИЗНЬ», — улыбнулся я, опрокидывая в рот рюмку Можжевеловки — Не находите? Неизвестность рождает не только сухость тревоги и беспокойства, но и жажду познания.

— Сир, если говорить о смерти в масштабе… — начал ПОЭТ, но его решительно и раздражённо прервала ГРАФИНЯ.

— Боже мой, хватит! Довольно! Ну что за тема для разговора на борту судна, которое плывёт по неспокойному морю навстречу тысячи опасностей! Господа, опомнитесь, давайте поговорим о чём-нибудь другом!

— Графиня права, мой друг, — усмехнулся я. — Мы с вами говорим не о том. Вернее, о том, но не к месту и не ко времени. Предлагаю тост!

— Сир, ну это совсем другое дело! — повеселела ГРАФИНЯ. — Мы Вас внимательно слушаем.

— Как говорил уже известный вам Конфуций: «Как мы можем знать, что такое смерть, когда мы не знаем, что такое жизнь?». Так давайте же выпьем за познание жизни во всей её полноте и за жизнь, как таковую, даже без её познания! Виват!