Столетняя война. Том III. Разделенные дома - Джонатан Сампшен

в своих амбициях. Португальский посол в Англии, незаменимый Луренсу Фогаса, присутствовал при оглашении письма Жуана I и сообщил, что первой реакцией герцога было оправдание. По его словам, последние два года Гонт мало думал о своих кастильских амбициях и был сильно поглощен делами на шотландской границе и текущими проблемами в Англии требовавшими всего его внимания. Возможно, Гонт также подумал о том, что из-за снижения его политического влияния в Англии трудно представить, как будет финансироваться английская экспедиционная армия в Кастилию. Согласно португальским источникам, из которых взята эта информация, только мольбы его супруги и дочери заставили Гонта изменить свое решение. Возможно, это правда. Но факты свидетельствуют о том, что к этому времени Гонт уже не надеялся свергнуть Трастамарскую династию. Битва при Алжубарроте многое изменила, но главной целью Гонта теперь было продать свои претензии кастильскому сопернику за максимально возможную цену, как в денежном эквиваленте, так и в виде дипломатических преференций. Герцог решил взять с собой в Кастилию своих дочерей Филиппу и Екатерину, которые могли бы стать ценными козырями в дипломатической игре. В течение следующих недель Гонт начал составлять подробные планы морской экспедиции в Кастилию весной 1386 года[790].

Парламент был созван на сессию в Вестминстер 20 октября 1385 года. Эта сессия была одной из самых продолжительных за многие годы и одной из самых беспокойных. С самого начала заседание было омрачено продолжающимся финансовым кризисом короны и распрями в среде английского политического класса, усиленными унизительным исходом кампании в Шотландии, свидетелями которой многие из присутствующих были воочию. Майкл Поул, теперь уже граф Саффолк, в своей вступительной речи изложил дилеммы Англии, как он делал это с красноречием и силой на каждом подобном мероприятии в течение последних двух лет. Нападение на Францию на ее территории было бы самым эффективным способом защиты Англии, повторил он, но это было слишком дорого. Поул был прав, но его правота не принесла ему приверженцев. За его выступлением последовала согласованная атака на правительство со стороны коалиции тех, кто хотел уменьшить бремя налогов, и других, чьим главным стремлением было продолжение войны в более амбициозных масштабах и возвращение к славным временам Эдуарда III. Конечные цели этих двух групп были совершенно несовместимы, но они нашли общую цель в финансовой администрации короля и в замкнутой группе придворных, окружавших его, которые, как считалось, перекачивали государственные средства в свои карманы. Это была программа 1376 года, основанная на всех старых заблуждениях. Внимание было сосредоточено на увеличении количества пэров и связанных с этим пожалований, которые король сделал во время похода в Шотландию. Некоторые из них считались незаслуженными и все они считались экстравагантными. Против повышения в титулах Невилла, Берли, Поула и Роберта де Вера была сильная оппозиция. Первые двое были вынуждены отказаться от своих новых титулов еще до заседания Парламента. Повышение Поула было подтверждено, даже если некоторые люди, по словам хрониста Томаса Уолсингема, помнили, что его отец был торговцем шерстью и ростовщиком, и считали его "более подходящим для торговли, чем для рыцарства". Никто не сказал бы этого о Роберте де Вере, графе Оксфорде. Но его повышение до маркиза Дублина, сопровождавшееся предложением отправить его в Ирландию с государственным визитом стоимостью около 45.000 фунтов стерлингов, было подтверждено только после нескольких недель препирательств[791].

В ноябре 1385 года эта атака на окружение короля переросла в общую атаку на управление финансами правительства и на склонность восемнадцатилетнего короля слушать своих друзей, а не Совет. Для изучения счетов правительства была назначена комиссия из трех епископов и шести светских пэров. Комиссия, председателем которой был старый враг королевского правительства Уильям Уайкхем, представила настолько быстрый отчет, что трудно поверить в серьезное изучение проблемы. Члены комиссии были очень критически настроены и пришли к выводу, что при честном и эффективном управлении доходы от таможни, чужеземных приорств и королевских владений могут быть значительно увеличены. Они считали, что некоторые статьи государственных расходов слишком высоки и должны быть сокращены, в частности, расходы на содержание придворного персонала короля, королевские пожалования, военно-морские операции и гарнизоны на континенте. Палата Общин приняла эти предложения с распростертыми объятиями. Парламентарии настояли на назначении четырех дополнительных советников, включая самого Уайкхема и престарелого бывшего казначея Томаса Брантингема, со специальной комиссией для расследования исчезновения огромной суммы в 120.000 фунтов стерлингов, которая, как считалось, не была учтена в документах Казначейства. Они заставили короля согласиться на полное прекращение всех королевских субсидий из доходов в течение года. Если бы они добились своего, то заставили бы короля отозвать уже существующие пожалования. В конце концов, Палата Общин согласилась выделить полторы субсидии на сумму около 55.000 фунтов стерлингов. По меркам последних парламентских субсидий это было щедро, но это было связано с жесткими условиями. Финансовые реформы, предложенные комиссией Уайкхема, должны были быть немедленно введены в действие. Также были разработаны подробные положения, призванные обеспечить, непопадание средств в чужие руки. Были назначены три получателя субсидии и два надзирателя, которые должны были следить за ними, и все они были подотчетны Парламенту. Этим людям было поручено не выплачивать ничего в счет погашения прошлых долгов или услуг любого рода, ничего на какие-либо другие цели, кроме войны[792].

В разгар этих дебатов реалии войны за пределами Англии заставили парламентариев в Вестминстере обратить на них внимание. Примерно через неделю после открытия Парламента пришло известие о новом кризисе в Генте. 26 октября 1385 года там прошла крупная демонстрация, организованная растущей в городе партией, которая устала от войны и союза с англичанами. Гильдии, стоявшие за этим движением, созвали своих членов на шествие по улицам, со знаменами Фландрского льва, выкрикивавших свои лозунги и направились к Пятничному рынку. К этому времени их лидеры получили письма от короля Франции и герцога и герцогини Бургундских с изложением очень выгодных условий, которые были предложены им из Парижа. Собравшиеся планировали зачитать их публично. Единственными препятствиями для заключения мира были присутствие в городе английского гарнизона сэра Джона Буршье и личное положение Франса Аккермана и Питера ван ден Босше. Их власть в городе была подорвана позорным отступлением из Дамме, но они все еще имели влиятельных и жестоких сторонников. Есть некоторые свидетельства того, что Аккерман был готов пойти на компромисс, а ван ден Босше не был готов к этому. Он планировал занять рыночную площадь своими сторонниками до начала публичного собрания, а Буршье и его английские солдаты должны были прийти на помощь. Однако партия мира перехитрила ван ден Босше. Она перенесла время своей демонстрации и заняли площадь первыми. Был неприятный момент, когда обе стороны стояли на противоположных концах рыночной площади, и каждая из них возглавлялась фалангами вооруженных людей. Все решило настроение большинства и более четырех пятых присутствующих перешли