'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Охренеть.

- Просто попытайся помнить, что он старый хитрый лис, который всегда ищет свою выгоду.

Забудешь тут.

Хотя… Миха, как выяснилось, уже забыл.

- Ладно, - Миха подхватил сумку. Надо будет рюкзак изобрести. Как-нибудь потом, сразу после спасения мира. – Голову потерявши по волосам не плачут. Разберемся.

Сумерки.

И дым пусть не рассеялся полностью, но пахнет не только смертью. Пылью. Камнем. Близкой осенью. Переступают с ноги на ногу лошади, фыркают, косятся на упыря, который держится в стороне, но рядом. Он присел на корточки, опираясь костяшками пальцев в камень, и глаза прикрыл.

Чуть покачивается.

Тварь рядом с ним просто сидит, пялится в небо, словно луну выискивая. Того и гляди завоет.

А людей вот почти нет.

Барон.

Арвис рядом с ним. И Такхвар. Оба хмурые, но… перечить не спешат.

- Пока… меня нет… и если вдруг я… не вернусь, - голос мальчишки все же срывается, и ясно, что он напуган, а еще, что он все одно подросток, даже если пытается казаться взрослым. – То наследником будет мой… брат. Который выживет. Помогите ему…

Пафосно.

И снова в ответ тишина. Стража где-то там, в замке. И на воротах тоже, но в сумерках не разглядеть людей. Да Михе и не хочется.

Если они правы, то чума уйдет вместе с ними.

Если…

Если нет, то… то все одно они ничем не помогут оставшимся.

- Матушку похороните… как положено.

- Да пребудут с вами боги, - Такхвар кланяется, причем низко и, кажется, вполне искренне. – Верю, что вы, как подобает истинному де Варрену, вернетесь, овеянный славой…

Просто вернуться бы.

И не в мертвый замок.

- Мило, - Карраго выступил из темноты. И снова черный бархат, алый плащ, сияние драгоценных камней. – На самом деле им глубоко наплевать, вернется он или нет. Точнее не так… они надеются, что болезнь и вправду уйдет с нами. Поэтому и не пытаются задержать. В конце концов, отыскать нового барона не так и сложно. К слову, мальчишке хватило ума взять с собой регалии?

- Хватило, - Миха лично убрал их в сумку. Свою.

- Надо будет глянуть на досуге…

И снова это ощущение, что человек рядом… нет, не сказать, чтобы симпатичен. Безопасен? Он не враг… да, теперь Миха, пожалуй, способен уловить это вот… запах? Флер? Что-то неопределимое, но располагающее.

Куда там Карнеги с его приемчиками против мага.

- Не надо, - попросил Миха. – Воздействовать.

- Винченцо? Ну да… к слову, оно совершенно безвредно.

- Верю. Просто… не люблю, когда мной пытаются манипулировать.

- Разве я пытался?

- Не пытались. Манипулировали. Воздействовали… или как там. Чего ради?

- Скажем так, с человеком, расположенным для беседы, договариваться проще, - и улыбка такая, почти искренняя.

Старый добрый психопат, чтоб его.

- Не стоит переживать, я весьма и весьма заинтересован в сотрудничестве, да и в целом… - он сделал глубокий вдох. – Когда долго живешь в башне, начинаешь забывать, что в мире есть что-то кроме башни. А жизнь проходит. Даже если ты маг. Даже если ты силен. Жизнь… проходит. И большей частью мимо.

Карраго отступил.

Снова игра?

Кто его поймет.

А темнеет стремительно. И небо яркое, синее. Звезды крупные. В такую ночь сидеть бы на балконе с чашечкой кофе. И болтать ни о чем.

Или не болтать. Просто молчать.

Наслаждаться тишиной, а не это вот все…

Люди.

Лошади.

Оружие.

Миара, которую Винченцо пытается устроить в седле, стараясь при этом не слишком громко материться. Она по-прежнему в забытьи, и честно говоря в иных обстоятельствах Миха оставил бы её в замке. Но сейчас он практически был уверен, что стоит им выехать за ворота, и магичку удавят.

Из страха.

Ненависти.

Просто, чтобы она, очнувшись, не убила их.

Девочку принял один из наемников.

Их четверо.

И Тень.

Мальчишка его, который все еще жил. И Карраго соизволил подойти, осмотреть. Даже сказал что-то, заставившее Тень распрямиться. Ну да, своего он не упустит. А Тень… величина.

И значит, мальчишка будет жить.

Сам Карраго на лошадь взобрался без малейшего изящества. И лошадь-то взял обыкновенную, что тоже интересно. А как же пафосный жеребец, на котором он явился в замок?

Ладно.

Плевать. На жеребца. А что делать с Карраго Миха как-нибудь придумает. Если… если этот поганец и вправду может быть полезен, то пускай. В конце концов, кто его знает, что их всех ждет.

В башне.

В треклятой башне, в которой скрыто сердце бога. Ну или механизм Древних. Впрочем, одно другого не исключает. И… ночь нынче все-таки красивая.

Небо вовсе потемнело.

И на нем, бархатном, звезды горели особенно ярко.

Миха поглядел на выданного ему коня с сомнением. Конь поглядел на Миху, что характерно, тоже с сомнением.

Надо будет изобрести автомобиль.

Потом.

Сразу после рюкзака и спасения мира.

Миха вздохнул. Мира… чтоб ему… с этим миром. В седло получилось забраться с первого раза, что уже достижение. Осталось доехать, не свалившись и не свернув шею.

Ворота раскрылись. И решетка поползла вверх. Первыми в проход выдвинулись наемники, за ними – маги. Барон. И снова наемники.

Тень рядом.

Но говорить больше не хочется. Не о чем. Подковы гремят по камню, высекая искры. Им надо прямо по дороге. А потом свернуть, куда-то там, в болота.

Охрененный план.

Пойди туда, не знаю куда… но глядишь, люди в замке и вправду перестанут болеть. И тогда уже не зря… все не зря.

На дорогу они выбрались. И спокойно прошли мимо застывших в ожидании големов, что в ночи казались просто донельзя уродливыми статуями.

Мимо останков лагеля, благо, темнота скрывала и их.

И дальше.

А небо наливалось чернотой, тот самый лилово-синий, что бывает у переспевших слив. У бабки Михиной росла одна такая. Сливы вечно были червивыми. Но сладкими настолько, что они, дети, плевали на червяков…

Вспомнилось.

И дом.

И… и все у них получится. Потому что иначе нельзя. Никому.

До границы купола они добрались где-то к полуночи. Миха ощутил эту границу шкурой. Зафыркали, забеспокоились лошади. И Карраго покинул седло.

- Надо же… - произнес он задумчиво. – И меня… ничего.

Он оскалился.

И резко выбросил руки вперед, будто пытаясь толкнуть этот, ставший вдруг плотным, воздух. А тот взял и раскололся. Звон раздался в ушах. Нервный. Злой. Болезненный. А Карраго, заткнув краем бархатного плаща нос, велел:

- Вперед! И быстро!

И сам же совсем уж по-молодецки,