Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток - Майкл Манн

провинции Гитарама — Ньяндви вовремя унес ноги, но имел серьезные проблемы с Интерахамве после 11 апреля. В интервью Скотту Штраусу (Straus, 2004; эту историю подтвердили еще четыре человека) мэр рассказал:

Кто-то убил одного интерахамве, и мне пришлось за это ответить. По РТЛМ прямо сказали, что я убиваю интерахамве и помогаю тутси. Это повторили много раз 14 апреля. Люди испугались и начали называть меня, своего бургомистра, врагом! Я был как на иголках. Вначале люди мне помогали, потом стали бояться даже полицейские. Мы продержались до 20 числа, а потом всё.

В этот день мэр узнал, что солдаты ищут его. Он пустился в бега, а на его пост был назначен ставленник MNRD. Другой мэр провинции Ндагижимана отказался подчиняться. 20 апреля его убили боевики. Префект Увизейе, человек со связями, сопротивлялся геноциду в течение месяца, но ему мешали его же субпрефекты. Он был бессилен что-либо сделать и бежал 20 мая. Еще один мэр тайно помогал тутси, как мог. Но помощь эта была ничтожна, по сравнению с размахом творящихся убийств.

Местный бизнес тоже был вовлечен в политические события, столь для него важные. Национализированные компании давали работу менеджерам, у бизнесменов были лицензии и монопольные права, полученные по протекции. В Руанде были две экономики. Первой было сельское хозяйство натурального типа, обеспечивающее продовольствием половину населения. Его хватало для поддержания жизни, но оно практически не давало товарный продукт. Вторая часть экономики включала государственные предприятия, иностранные фонды развития, экспорт кофе, чая и олова. Государственные министерства и национализированные или смешанные компании были главным и высокодоходным сектором в экономике. В чайной промышленности работали 8 национализированных компаний и одна частная. Каждый, кто хотел обеспечить себе не просто выживание, а приличный уровень жизни — постоянную работу, медицинское обслуживание, образование для детей, — должен был иметь родственные протекционные связи с государственно-чиновническим аппаратом. В центре этой паутины сидели люди Хабиариманы и ни в какую не хотели расставаться со своей кормушкой (OAU, 2000: 14.50–14.51).

Гисову — это родина руандийского чая. В этой провинции работает национализированная компания «OCIR-Теа». Ее президент Альфред Мусема родился в 1949 г. в префектуре Бьюмба. Он был одним из немногих руководителей геноцида в стране, действовавший за пределами своего региона. Удачно женившись, предприниматель стал своим человеком в «Малом доме». Его отчим, ветеран радикального движения хуту, принял мучительную смерть от руки тутси в 1962 г. Имея такое родство, пасынок с легкостью устроился на высокий пост в Министерстве сельского хозяйства, где возглавил отдел зарубежных инвестиций. Он стал членом MNRD в Кигали — карьера молодого функционера шла в гору. Первое пятно на его репутацию легло в 1980 г., когда его двоюродный брат оказался замешанным в заговор против президента Хабиариманы. Из министерства его уволили, но он сумел убедить министра промышленности доверить ему пост директора чайной компании в Гисову. Вся округа, включая префекта Кибуйе, зависела от подконтрольных ему ресурсов. Мусема был советником префекта и входил в различные комитеты по развитию. Радикалом он стал в 1992 г., когда РПФ захватил его родную провинцию. Мусема стал одним из организаторов движения помощи беженцам. Массовое убийство тутси в Кибуйе в 1992 г., к которому он, может быть, и не был причастен, подорвало его шансы уцелеть в случае победы РПФ. Мусема стал одним из создателей радикальной радиостанции РТЛМ. 50 сотрудников радио создали парамилитарный отряд «Гражданская оборона», подготовку они проходили в жандармерии, оружие получили от мэрии и местных военных. Мусема предоставил транспорт для боевиков, участвовавших в резне на холмах Бисесеро, сам он тоже принял участие в этой бойне. Трибунал ООН приговорил его к пожизненному заключению. Он не был воспитан в ненависти к тутси, но стал преступником, мстя за свою разоренную родину. Его радикализм также был связан с политической ориентацией и карьерными устремлениями (ICTR-96-13; Ubutabera, 25 нояб. 1998, 16 февр., 15 марта, 10 мая 1999).

Обед Рузиндана родился в 1962 г. в Кибуйе. Он создал процветающую экспортно-импортную компанию, поставлявшую продукты в Кибуйе и столицу. Будучи руководителем отделения CDR, финансировал боевиков. Прожив 10 лет в Кигали и обзаведясь там полезными связями, в 1994 г. вернулся в Кибуйе. Предоставил грузовики для доставки боевиков на холмы Бисесеро, где произошла кровавая резня. Был обвинен в геноциде и приговорен к пожизненному заключению в 1999 г. Когда такие заметные и влиятельные фигуры, как Рузиндана и Мусема, объединялись с местной властью и партийными вождями и призывали народ к убийствам, это становилось примером для подражания — стадо всегда идет за вожаком. В геноциде на холмах Бисесеро отметилась вся местная элита (ICTR-96-10, ICTR-96-1, ICTR-96-14-T; Ubutabera, 26 окт. 1998).

Радикализация охватила государство, когда произошел переворот, поддержанный администрацией, армией и радикальными боевиками. Местные должностные лица и элиты подчинились происходящему по соображениям идеологии, карьеры и чувства самосохранения. Власть оказала давление сверху, его поддержали и усилили подстрекатели, ретивые чиновники и боевики. Но давление шло и снизу вверх — вся страна оказалась вовлеченной в одно преступление, в котором не следует винить исключительно бюрократическую вертикаль. Вагнер (Wagner, 1998: 30) пишет: «Это был не жуткий оскал древней “племенной вражды”, это было современное лицо — самодовольное лицо провинциального начальника, “умного” на фоне безграмотной массы крестьян, жаждущего стать “наставником” народа в политике и очень желающего, чтобы о его рвении услышали в Кигали».

ВОЕННАЯ ВЛАСТЬ: СОЛДАТЫ И БОЕВИКИ

Хотя служба безопасности президента и армейские подразделения напрямую участвовали в геноциде, остальные войска сражались на фронте и отступали.

Пополнив ряды за счет плохо обученных призывников, армия утратила дисциплину, вплоть до того, что некоторые радикальные офицеры передавали оружие боевикам. Раненые, отправленные в тыл, тоже проявили себя в зверствах — они мстили тутси за поражение. Пережившие геноцид рассказывают примерно одну и ту же историю. Вначале местная власть и полиция обещали им защиту. Потом появлялись солдаты, а чаще добровольцы и наводили смертный ужас на «защитников». Исход битвы становился предрешенным. Тутси бежали из сел и городов в чем были, обороняться они могли только палками и камнями. Толпа хуту вооружалась пиками, копьями, луками и стрелами, у боевиков были мачете, дубинки, утыканные гвоздями, лишь у немногих были ружья. По подсчетам правительства Руанды, мачете были убиты 38 % всех погибших, дубинками 17 % и из огнестрельного оружия — 15 %.

(Straus, 2004: гл. 5). Солдаты редко выходили на расправу, но их винтовки, гранаты, боевые машины и рации были страшным инструментом геноцида безоружного народа. Тутси часто удавалось отбить первый приступ погромщиков и боевиков, но тогда появлялась армия — против автоматных очередей и