Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— Нелегко напасть на эльфа в лесу, — бросил ведьмак. — Да и за краснолюдом или гномом я бы в горы не пошел. И крупные у них отряды?

— Не отряды — банды, — поправил рыцарь. — Банды, милсдарь ведьмак. До двадцати голов, порой больше. Они такую шайку называют «рабочая бригада». Этакое гномовское словосочетание. А в том, что напасть на них нелегко, вы правы, сразу видно — спец. Гоняться по лесам да камышам бессмысленно. Единственный способ — отрезать от тылов, изолировать, лишить пищи. Взять за глотку тех нелюдей, которые им помогают, что по городам живут, поселкам, деревушкам и фермам…

— Проблема в том, — сказал купец с благородными чертами лица, — что все еще неизвестно, кто из нелюдей помогает, а кто нет.

— Значит, хватать всех подряд!

— Так, — криво усмехнулся купец. — Где–то я уже это слышал. Всех за глотку — и в рудники, в огороженные лагеря со сторожевыми вышками, в каменоломни. Невинных тоже. Женщин, детей. Так?

Рыцарь вскинул голову, схватился за рукоять меча, бросил резко:

— Именно так и не иначе! Деточек пожалели, а сами будто только родились, уважаемый. Перемирие с Нильфгаардом — штука хрупкая, вроде яичной скорлупы, не сегодня–завтра война может вспыхнуть заново, а на войне всякое бывает. Если нас побьют, думаете, что станет? Я вам скажу — эльфовские «бригады» выйдут из лесов, причем во множестве, в силе, и ваши лояльные тут же к ним присоединятся. Все эти лояльные краснолюды, дружественные низушки — все они, думаете, станут болтать о мире, о дружбе? Нет, уважаемый. Они станут животы нам вспарывать, кишки выпускать, именно их–то руками Нильфгаард и расправится с нами. И утопят они нас в море, как обещают. Нет, цацкаться с ними нельзя. Либо они, либо мы. Третьего не дано.

Дверь домика скрипнула, и появился солдат в окровавленном фартуке.

— Прощения просим, коли помешал, — кашлянул он. — Кто из вас, господа, привез хворую?

— Я, — сказал ведьмак. — А что?

— Извольте за мной.

Они вышли во двор.

— Скверно с нею, милсдарь, — сказал солдат, указывая на Трисс. — Я дал ей водки с перцем и селитрой. Не помогло. Не очень…

Геральт смолчал, да и что было говорить? Как раз в этот момент чародейка, скорчившись, являла миру доказательство того, что водку с перцем и селитрой ее желудок принять не в состоянии.

— Может, зараза какая–нить, — поморщился солдат, — либо эта, как ее, зинтерея. Ежели это по людям пойдет…

— Это чародейка, — возразил ведьмак. — Чародейки не болеют…

— Оно и видно, — цинично вставил рыцарь, вышедший следом за ними. — Из вашей–то, как погляжу, прямо–таки хлещет здоровье. Господин Геральт, послушайте меня. Женщине нужна помощь, а мы ее оказать не в силах. Не могу я, понимаете, допустить эпидемию в армии.

— Понимаю. Уеду немедленно. Выбора у меня нет, придется завернуть к Даэвону или Ард Каррайгу.

— Далеко не уйдете. Разъездам приказано задерживать всех. Кроме того, это небезопасно. Скоя’таэли ушли как раз в ту сторону.

— Как–нибудь управлюсь.

— После того что я о вас слышал, — скривил губы рыцарь, — не сомневаюсь, что справитесь. Но ведь вы не один. У вас на руках тяжелобольная женщина и та вон девочка…

Цири, пытавшаяся в этот момент очистить о перекладину лестницы запачканный навозом ботинок, подняла голову. Рыцарь кашлянул и опустил глаза. Геральт улыбнулся. За последние два года Цири почти забыла о своем происхождении и практически полностью избавилась от княжеских манер, но когда хотела, ее взгляд очень походил на взгляд бабушки. Так сильно походил, что королева Калантэ наверняка гордилась бы внучкой.

— Да, о чем это я… — осекся рыцарь, смущенно дергая пояс. — Господин Геральт, я знаю, что вам делать. Поезжайте за реку, на юг. Догоните обоз, который идет по большаку. Скоро ночь. Они наверняка встанут на ночевку. К утру догоните.

— Что за люди?

— Не знаю, — пожал плечами рыцарь. — Но не купцы и не обычный обоз. Слишком велик порядок, одинаковые фуры — крытые… Не иначе королевские сборщики. Я пропустил их через мост, они шли на юг, скорее всего к бродам на Ликсели.

— Хм… — задумался ведьмак, глядя на Трисс. — Это бы мне было с руки. Да найду ли я у них помощь?

— Может, да, — холодно сказал рыцарь, — может, нет. Только тут–то не найдете наверняка.

Занятые разговорами, они не услышали и не заметили, как он подъехал. Костер, вокруг которого они сидели, просвечивал мертвенно–желтым светом сквозь полотнища на уставленных в круг фурах. Геральт слегка дернул поводья и заставил лошадь громко заржать, чтобы предупредить расположившийся на отдых обоз, убрать неожиданность и избежать нервных движений. Он по опыту знал, что спусковые механизмы самострелов не любят нервных движений.

Отдыхающие вскочили, проделывая при этом, несмотря на предостережение, массу нервных движений. Большинство, это он увидел сразу, были краснолюдами. Это его немного успокоило — краснолюды, хоть и легковозбудимые, привыкли сначала спрашивать и лишь потом стрелять.

— Кто? — хрипло крикнул один из краснолюдов, быстрым, энергичным движением выхватывая топор, вбитый в лежащий около костра ствол. — Кто идет?

— Друг. — Ведьмак слез с коня.

— Интересно чей? — буркнул краснолюд. — Подойди. Держи руки так, чтобы мы видели.

Геральт приблизился, держа руки так, чтобы их мог видеть даже тот, кто страдает конъюнктивитом или куриной слепотой.

— Ближе.

Он подошел ближе. Краснолюд опустил топор, слегка наклонил голову.

— Или меня глаза обманывают, — сказал он, — или это ведьмак по имени Геральт из Ривии. Или же кто–то чертовски на Геральта похожий.

— Ярпен Зигрин? — удивился Геральт. — Не кто иной, как Ярпен Зигрин собственной бородатой персоной…

— Ха! — Краснолюд завертел топором так, словно это была ивовая ветка. Острие прошуршало в воздухе и с глухим стуком врезалось в ствол. — Тревога отменяется! Это и впрямь друг!

Все заметно успокоились. Геральту показалось, что он слышит глубокие вздохи облегчения. Краснолюд подошел, протянул руку. Его пятерня смело могла состязаться с железными клещами.

— Привет, злодюга! Ха–ха! — сказал он. — Откуда бы ни шел и куда бы ни направлялся, привет. Парни! Одни мы тут! Помнишь моих парней, ведьмак? Это Янник Брасс, это вот Ксавьер Моран, а этот — Паулье Дальберг и евонный брат Реган.

Геральт не мог вспомнить ни одного, впрочем, все они были на одно лицо — бородатые, кряжистые, почти квадратные в своих толстых, стеганых куртках.

— Шестеро вас было, — он по очереди пожал жесткие, сучковатые руки, — если не ошибаюсь.