Волчицы из Машкуля - Александр Дюма

— Успокойся! Какое мне до всего этого дело? — постарался утихомирить его метр Жак. — Тебе же известно, что не в моих правилах вмешиваться в семейные дела. Вернемся лучше к нашему вопросу. Так ты сказал…

— Я сказал: только не у моей невестки.

— Тогда нам следует устроить засаду в поле. Но где? Они наверняка придут разными дорогами.

— Да, но уйдут вместе. Чтобы вернуться домой, мэр выйдет на дорогу, ведущую в Нант, и пойдет по ней до самого Тьерсе.

— Хорошо, мы будем поджидать их на дороге в Нант, в растущем у дороги тростнике: мне не раз приходилось там делать засаду.

— Согласен, а где мы встретимся? Я уйду отсюда утром до рассвета, — сказал Жозеф.

— Хорошо, встретимся на развилке Раго в Машкульском лесу, — сказал хозяин братьев-кроликов.

Жозеф согласился и пообещал прийти; вдова услышала, как он предложил метру Жаку заночевать у него, однако шуан, у которого по всем окрестным лесам были нарыты землянки, считал эти скромные убежища лучшими домами в мире, если не по удобству, то по соображениям безопасности.

С его уходом на половине Жозефа Пико все стихло.

Спустившись в коровник, Марианна увидела, что Жан Уллье крепко спит. Она не хотела его будить; ночь уже давно наступила, и было самое время возвращаться в Сен-Фильбер.

Она приготовила все, что могло понадобиться вандейцу в течение следующего дня, и по привычке вылезла в окно.

Вдова в задумчивости возвращалась домой.

Уверенная в том, что Жозеф замешан в убийстве Паскаля, Марианна испытывала к нему жгучую ненависть, и в горьком вдовьем одиночестве ее с каждой прошедшей ночью все больше и больше охватывала жажда мести.

Ей казалось, что само Небо разделяло ее чувства, и именно по зову Всевышнего она смогла столь чудесным образом узнать о новом готовящемся злодеянии Жозефа; она подумала, что только выполнит волю Всевышнего, если помешает ограблению и убийству тех, кого она считала невинными жертвами; отказавшись от первоначального замысла выдать метра Жака и Жозефа либо правосудию, либо тем людям, кого они задумали убить и ограбить, Марианна решила стать единственной посредницей между Провидением и будущими жертвами разбойного нападения.

XXI

ГЛАВА, В КОТОРОЙ КУРТЕН НАКОНЕЦ-ТО ПОЧТИ ПОЛУЧИЛ СВОИ ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ФРАНКОВ

Из письма Малыша Пьера Куртен узнал только, что тот находится в Нанте и ожидает Берту; однако в нем не было ни слова о том, где он скрывался и как его разыскать.

Правда, у Куртена были важные данные, касавшиеся дома с двумя выходами, секрет которого ему удалось раскрыть.

Сначала он хотел продолжить наблюдение и последовать за Бертой в Нант, как ей и предписывал Малыш Пьер, воспользоваться смятением в душе девушки после того, как ей станут известны отношения Мари и Мишеля — он постарается расписать их во всех красках, — однако затем арендатор засомневался в действенности используемых им до сих пор средств; понимая, что он рисковал потерять последний шанс на успех, если по нелепой случайности или в результате бдительности тех, за кем собирался шпионить, в очередной раз сорвутся все его хитроумные планы, он решил изменить тактику.

Жил ли кто в доме, выходившем одной стороной в безымянный переулок, по которому мы не раз уже проводили нашего читателя, а другой — на Рыночную улицу? И кто это был? Нельзя ли через него выйти на Малыша Пьера? Вот о чем подумал мэр Ла-Ложери.

И чтобы получить ответ на вопросы, над какими он никогда до сих пор не задумывался, метр Куртен решил остаться в Нанте; впрочем, он предполагал, что Берта уже вернулась на ферму, чтобы встретиться с Мишелем, и потому он был почти уверен, что она дождется его.

И он принял смелое решение.

На следующий день в десять часов утра он уже был у таинственного дома; только, вместо того чтобы постучать в дверь, выходившую в переулок, на которой он оставил свою метку, метр Куртен решил попытаться войти в дом со стороны Рыночной улицы.

Он заметил, куда постучался Мишель, и теперь, зайдя с другой стороны, хотел убедиться в том, что обе двери вели в один и тот же дом.

Когда вышедший на стук слуга увидел через решетчатое окошко, что пришедший был один, он открыл, или скорее приоткрыл дверь.

Они оказались лицом к лицу.

— Вы откуда? — спросил слуга.

Растерявшись от резкого тона, которым был задан вопрос, Куртен ответил:

— Черт возьми! Из Тувуа.

— Мы никого оттуда не ждем, — ответил слуга.

И он уже собрался было захлопнуть дверь перед самым носом мэра Ла-Ложери.

Однако это оказалось не таким простым делом: Куртен ухватился за ручку двери.

Вдруг арендатора озарило.

Он вспомнил, что сказал Мишель, когда попросил лошадей на постоялом дворе «Рассвет»; теперь ему стало ясно, что слова, на которые он тогда не обратил внимания, были паролем.

Слуга попытался оттолкнуть его, но Куртен, упершись, не позволил.

— Постойте, — произнес он, — если я и утверждал, что прибыл из Тувуа, то только для того, чтобы убедиться, можно ли вам доверять; знаете, предосторожность никогда не бывает лишней! Нет, я прибыл не из Тувуа, а с юга.

— И куда вы держите путь? — спросил слуга, не торопясь распахнуть перед Куртеном дверь.

— А куда же вы хотите, чтобы я шел, направляясь с юга, если не в Рони?

— В добрый час, — ответил слуга, — видите ли, мой добрый друг, сюда никто не входит, не показав, что у него чистые руки.

— Это совсем нетрудно для тех, у кого все чистое, — сказал Куртен.

— Гм! Тем лучше, — ответил походивший на бретонца с юга слуга, перебирая пальцами четки.

Однако, несмотря на некоторую неприязнь к Куртену, слуге ничего не оставалось после правильно названного пароля, как проводить пришельца в небольшую комнату и указать на стул.

— Господин сейчас занят, — сказал он, — я проведу вас к нему, как только он в своем кабинете закончит разговор с посетителем. Присаживайтесь, если только вы не располагаете средством провести время более полезным образом.

Куртен понял, что зашел слишком далеко. Рассчитывая, что в доме живет какое-то незначительное лицо, он собирался хитростью или подкупом добыть у него нужные сведения. Услышав от слуги, что тот проведет его к своему хозяину, Куртен понял, что ввязался в серьезную игру и ему надо поскорее придумать какую-нибудь историю, чтобы не вызвать подозрений.

И Куртен сразу отбросил мысль расспросить слугу, чье строгое и суровое лицо свидетельствовало о том, что перед ним был один из тех фанатиков, какие еще не перевелись на кельтском полуострове.

В ту же секунду Куртен сообразил, что ему следует предпринять.