'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

class="p1">Белка стояла с окровавленным ножом в правой руке, левой она придерживала темный комочек. Маша сидела рядом, прислонившись к стене. В ее глазах, казалось, еще тлеет искра, но она быстро угасала.

Опустившись на колени, Конопатая подхватила голову подруги. Но та уже ничего не могла ей сказать, лишь коснулась выдохом щеки, усеянной конопушками.

Дашка посмотрела на Белку.

– Ты… зачем?

– Я только перерезала пуповину.

Комочек на руках у девочки заерзал, выдал первый, скрипучий крик.

– Очень много крови, – добавила Белка.

– Прости. Я подумала…

– Знаю. Ничего.

Конопатой хотелось верить, что никто больше и никогда не потащит ее решать судьбы мира. Двух детских судеб ей более, чем достаточно – Белки, да крикливого мальчишки, первого живорожденного среди своих соплеменников. Его она никогда не назовет нелюдем. Никогда.

Несколько дней смерть топталась вокруг их скромного жилища, бывшего когда-то грандиозной стартовой площадкой, венцом творения рук человеческих, примером могущества исчезнувшей цивилизации. С нынешними возможностями они – взрослый и маленький мутанты, человеческий ребенок – ничего не могли сделать. Не было у них сил отогнать старуху с косой. Ни лекарств, ни растворов, восполняющих потерю крови. Конопатая даже не смотрела на бледное тело, потому что не верила в счастливый исход. По правде говоря, она уже приглядывала на территории лабиринта место для могилы. А вот Белка упрямо держала Машу за руку, оставаясь рядом с ней часами.

Однажды ночью она поднялась, нащупала спрятанный в кармане у Конопатой кусок заточенной стали. Долго смотрела на Дашку, обнимающую черного, покрытого пушком отпрыска Властительницы.

Если бы не сомкнутые губы, можно было бы подумать, что Белка с кем-то разговаривает. Она то хмурилась, то криво улыбалась. И все крепче сжимала рукоять ножа. Потом вышла на улицу, направилась прочь от дома, шлепая по холодной траве босыми ногами. Она шла к лесу.

– Белка? – Конопатая подняла голову, посмотрела на вход, за которым уже занимался рассвет. – Бельчонок, ты где? Эй!

Встала, подхватила новорожденного, который тоже заворочался, закряхтел. Вместе вышли на улицу. Она сразу увидела девочку, сидящую в траве у кромки леса. Заметила и еще кое-что. Это нельзя было не заметить.

Когда подошла ближе, остановилась. Между стройных рядов секвох и пространством, занятым лабиринтом, за одну ночь выросло нечто. Кольцо переплетающихся ветвей – толстых, жилистых, вооруженных острыми шипами и образующих ограду в два раза выше человеческого роста. В одном месте на ветках Даша увидела множество отметин. В середину зарубок был воткнут нож.

– Что это?

Девочка повернулась к ней. На ее руках виднелось множество ссадин.

– Не пролезть. И ножом никак, – Белка вздохнула. – Они спросили – “хочешь стать мною?”

Лицо Конопатой, и без того не румяное, стало почти белым.

– А я им наврала всякого, – девочка улыбнулась, – заболтала. Думали, что маленькая, глупая, – она зло, по-взрослому прищурилась, – но я умная. Только когда поняли, что я их обманываю, они вырастили это – не хотят нас теперь выпускать.

Белка подползла ближе к Конопатой, потянулась к ее уху:

– Зато я узнала, кто они.

Дашка сглотнула.

– И… кто?

Детская ручонка указала сначала на ту секвоху, что была к ним ближе всего, потом на соседнюю и дальше на все высокие деревья, что находились вокруг обширного поля со стартовой площадкой.

– Каждое дерево – это один из них.

Что-то попыталось вломиться в ее разум, но Конопатая уже понимала, что она сильнее, она не пустит их в свою черепную коробку!

Протянула девочке свободную руку, заставила подняться с травы и, отталкивая Белку назад, пряча ее за спину, попятилась к дому. Она зло озиралась по сторонам, снова чувствуя себя как в том тупике, на Южном базаре.

– Что ж, теперь понятно, зачем вам нужны живые. Сами-то вы ни на что не способны, кроме как пудрить людям мозги. Ну ничего, мы найдем топор. Если надо, я лично найду топор для каждого из вас! Пусть даже на вырубку уйдут столетия. Я могу, вы меня знаете.

Днем она развела костер, прямо под краем колючей ограды. И долго, хмурясь, наблюдала, как проклятые ветки шипят, исторгая из себя сок, чернеют, но не желают гореть.

– Вот бы в дерево кинуть, – подсказала Белка, – там ветки пушистые, сразу бы занялось.

– Думаешь? – Конопатая посмотрела на секвохи. – Да, но отсюда нам даже маленький факел не докинуть. Все равно придется прорубать заросли. Поди-ка в дом.

– Почему?

– Присмотри за малым.

– Он спит, только что проверяла.

– Я сказала – иди в дом! Не хочу, чтобы это… у тебя на глазах…

Недовольная Белка повернулась и, надув губы, пошла к хижине, несколько раз успев оглянуться. Поднялась по лестнице, вошла внутрь. Хитрить и подглядывать через многочисленные щели в стене не стала. Уселась рядом с лежанкой, взяв Машу за руку.

С улицы послышался рев, потом хруст, и это повторялось несколько раз, пока Белка не отвлеклась на другое – она заметила, что веки Властительницы приоткрылись, зрачки стали искать что-то, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую.

– Где он? – раздался слабый, едва слышимый голос, совсем не похожий на зажигательную речь над старым стадионом.

– Тут он, рядом. Спит.

Белка подвинула сверток, в котором мирно посапывало дитя. Маша долго смотрела на сморщенное, темнокожее личико, потом перевела взгляд на девочку.

– Спасибо, – она сжала белкину ладошку, прижалась к ней лбом. – Ты прости меня. Если сможешь.

Белка кивнула.

Их было четверо. Младенец, маленькая девочка, женщина, едва выкарабкавшаяся с того света, и Конопатая – единственный сильный организм на всю компанию. То, что этот организм сумел сделать с колючими зарослями, на следующий день заросло еще больше. Их окружили со всех сторон и не выпускали. Еще надеялись переманить на свою сторону? Или просто заперли, дожидаясь, пока смерть придет к каждому? А, может, придумывали какую-то иную хитрость, почище колючек, которая расправится с маленькой группой и навсегда похоронит истину о секвохах, искру возможного сопротивления. Дело нехитрое – всего-то четыре существа…

– Я пойду, попробую снова.

– Не надо, – Маша остановила Конопатую, приподнявшись на своей лежанке, схватив подругу за руку. – В прошлый раз ладонь себе проткнула, вся израненная пришла.

– В черном теле быстрее заживает, – упрямо процедила Дашка и вышла из хижины.

Маша покачала головой, потом сказала Белке:

– Иди с ней, помоги, чем сможешь. Я тут одна управлюсь.

Конопатая уже