На войне как на войне. «Я помню» - Артем Драбкин

– То, что вы были в плену, учитывалось?

– Это не играло роли. Там большинство было пленных или окруженцев, которые потом пошли в партизаны.

Надо было готовиться к зиме. Наш отряд тогда послали искать место в лесном массиве Березинского заповедника – место болотистое, среди болот есть отдельные сухопутные островки. Нашли проходы. Землянки делали большие, человек на 20–30. Нашлись мастера. Делали очаги. Построили баню, госпиталь (целый дом перевезли из деревни). И другие отряды прибыли сюда. Целый городок. Стало уже 4 отряда. Люди массово пошли в партизаны. Притянули с колхозной электростанции генератор, локомобиль с Ушачей – сделали электростанцию. В землянках был электрический свет.

– Оружие сами добывали?

– Много было бросового оружия. Жители собирали. Каждый старался прийти в отряд уже с оружием. Было и трофейное оружие. Однажды была засада на дороге Лепель – Витебск недалеко от Лепеля, в километрах 12. Половина была безоружных. Задача: взять оружие врага и его же оружием убить. Источником оружия служил и укрепрайон в районе Полоцка. Когда наши войска отходили, доты взорвали, но там что-то сохранилось. Местным жителям давали задание набрать повозку с оружием, боеприпасами – даем корову. Скот у нас был. В Ушачах немцы подготовили стадо крупного рогатого скота для вывоза в Германию, а его захватили, стадо паслось как будто местных жителей, а на самом деле партизан. Этих коров раздали, у кого не было. С таким расчетом, чтобы в любое время забрать. У нас были талантливые мастера, к обгоревшим винтовкам делали приклады, делали самодельные автоматы. Миномет свой сделали. На старых складах собрали мины и снаряды, мобилизовали 400 подвод и вывезли их, а миномета нет! Нашли трубу, братья-мастера месяц шлифовали песком, апробировали, потом сдали в эксплуатацию. Я был пулеметчиком. У меня был револьвер, так вот эти мастера рассверлили барабан под автоматный патрон, которых было много. Потом у меня был английский пистолет 12-мм калибра. Я однажды шел по лесу с пистолетом, и одним патроном в нем, а вокруг выли волки, но я не понимал, чем это грозит. Я шел в штаб бригады. А потом, когда политруком был, у меня уже наш автомат был ППШ.

– На какой железной дороге вы устраивали диверсии?

Наша бригада – Полоцк – Молодечно. Были и другие бригады. Сначала диверсии устраивали, где кто найдет место. А с 1943 года дорога была разбита по бригадам. Наша бригада – от такой-то горки до такой-то насыпи. Рельсовая война – это не просто взрывы. Она готовилась месяцами. Готовят саперов, автоматчиков. Время операции известно только накануне вечером. Немцы дороги охраняли очень сильно. Через определенные участники стояли гарнизоны, бункеры. Непросто было взорвать железную дорогу. Это большой риск. Использовали такой метод: заранее подготовляли взрывматериалы. Двухпутная дорога. Две группы – одна вправо, другая – влево. Впереди штурмовики – человек 5–6 автоматчиков. Если пойдет патруль, они должны его уничтожить. За ним идут саперы. В руках кусок тола и взрыватель. Взрывать рельс надо посередине, тогда его целиком надо менять. Рельс 20 шагов. Десять шагов прошел – положил брусок. Сколько успеешь. Потом идут поджигатели. Горит трут. Нащупывают рукой и зажигают шнур. Только первый взрыв – все с дороги вон. И вот так в одно и то же время по всем дорогам! Таких этапов рельсовой войны было три. Перед Курской дугой. Потом перед Киевской операцией, потом перед Белорусской операцией «Багратион».

– У вас же была блокада с лета 1943 г. Удавалось выходить на дороги?

– В 1943-м блокада была неплотной. Отдельные бригады выходили. Уже в 1944 г. была более плотная блокада, но все равно проникали.

– Ваша должность в бригаде?

– Сначала пулеметчик.

– Вы же командиром в РККА были?

– Командиров было много. Начинали проверять снизу.

У нас в отряде была пулеметная рота. Не меньше двух десятков пулеметов. Два «максима» и авиационные, с воздушным охлаждением. «Максимы» очень тяжелые. Его надо разбирать. Станок отдельно – 32 кг. Тело пулемета – 21 кг. Были трофейные пулеметы ручные, немецкие. В каждом стрелковом взводе были «Дегтяревы» и немецкие МГ-34.

– Хорошие?

– Удобные. У нас лента на 250 патронов. Трудно передвигаться, можно запутаться. Лента у них была металлическая и связывалась патроном по секциям. Кусок – 50 патронов. Можно связать – 100. На перебежку 20–30 патронов всегда есть. По крайней мере, один пулеметчик может перебежать. А тут надо минимум вдвоем – кто-то должен коробку нести.

Потом, в 1943 г., когда разделили бригады на две, организовали новые отряды. Люди пошли массово, просились, но стали ограничивать прием.

– Почему?

– Надо же их вооружить, кормить, разместить. Но их готовили. Обучали владению оружием, тактике. Если надо – призывали. В 1943 г. выделили нас 15 человек для организации нового комсомольско-молодежного отряда. Таких отрядов было очень мало. По крайней мере, наш – единственный в Витебской области. Организовывали его в северной части района, а там безлесая местность. К нам пошли люди, массовое пополнение. Провели несколько операций. Авторитет отряда вырос, и слава боевая пришла. Я был политруком роты. Брат – комиссар отряда. Второй брат – командир взвода. Из 15 человек, что организовали отряд, девять были из нашей деревни. Потом этот отряд участвовал во многих операциях. Мы брали своей слаженностью, дисциплиной, организованностью. Как поощрение в регулярной армии присваивали наименование «Гвардейский», а в партизанах – «Боевой». В нашей бригаде было три таких отряда: Первый боевой, Второй боевой и наш 13-й комсомольский боевой. Это после боев за Лепель осенью 1943 г. Специальная операция по временному овладению Лепелем. Надо было выпустить арестованных из гестапо, взять скот, приготовленный в Германию, и соль. Не было соли ни у населения, ни у партизан. А там был склад соли. Бои были тяжелые, но у нас жертв было немного.

– Потери у партизан большие были?

– Сначала все удачно было. Первый раненый – комиссар Лобанок. Очень он берег людей – пока сам все не разведает, не разрешит операцию. Первая операция – засада на дороге. Осколком гранаты его ранило в голову и руку. Легкое ранение. Потом моего брата ранило в грудь, рана тяжелая, в сантиметре от сердца. И Сальников, впоследствии он был командиром отряда, в руку его ранило. Потом погиб командир отряда Марунько.

– Это когда бригада держала зону?