Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

на вершине Далаледы – тогда еще лишь входящую в силу. – И уж поверь мне: Никс не из тех, с кем стоит шутить. Даже твои Дреш’ри боятся ее. Они называют ее «Вик дайр Ра».

Рами и Аалийя ахнули, услышав это имя. Даже Лорин отступил на шаг и прижал большой палец к губам, дабы защититься от злых сил.

Рами первым обрел дар речи:

– Почему… почему ты все это говоришь?

Сбитый с толку, Канте уставился на своих явно потрясенных собеседников. И наконец поняв, что Рами так и не слышал остальную часть истории о том, что случилось с Фреллем в Кодексе Бездны, принялся рассказывать о случившемся, не опуская никаких подробностей – описывая все от и до, начиная с венинов и заканчивая крылатым изображением, мрачно затеняющим стену.

Когда Канте закончил свой рассказ, Лорин покачал головой. Голос его звучал совершенно ошеломленно, когда он сослался на заключительную часть этой истории:

– Так Кодекс Бездны… сгорел дотла? Это оттуда поднимался дым, который мы видели над садами Имри-Ка?

Аалийя лишь отмахнулась от него и сосредоточилась на Канте, подступив ближе. Теперь в глазах у нее светился неподдельный интерес.

– Страницы, украденные твоим наставником… Они всё еще у него?

Канте кивнул:

– Вот почему я и обратился к вам обоим. Бо́льшая часть там написана на древнеклашанском.

Аалийя покосилась на брата:

– И ты хочешь, чтобы мы помогли растолковать этот текст? Ты поэтому пришел сюда?

Канте еще не упомянул об этом, но тем не менее она разгадала его намерения.

Аалийя шагнула к двери, протиснувшись мимо Канте:

– Покажи нам.

* * *

У Фрелля, который тенью следовал за двумя клашанцами, терпение было уже на исходе.

Уже целый колокол пара расхаживала взад-вперед между стеной и столом, внимательно изучая все три страницы, вырванные из древнего фолианта.

Аалийя держала в руке очки для чтения Пратика и часто заглядывала сквозь линзу, чтобы получше разглядеть написанное. Часто останавливалась, чтобы пошептаться с братом, хотя не то чтобы ей требовалось говорить потише: эти двое делились друг с другом своими мыслями на древнеклашанском, по-прежнему сохраняя в тайне то, что им удавалось разобрать. Все, что мог сделать Фрелль – равно как Пратик и Канте, – это терпеливо дожидаться, пока они не уйдут.

– Это длится уже целую вечность, – пробормотал Канте.

Фрелль понимал, что значительная часть нетерпения молодого принца вызвана голодом. Тот постоянно потирал живот и поглядывал на дверь. Пратик сосредоточился на Рами и Аалийи, навострив уши и всячески пытаясь подслушать их разговор, но его познаний в древнеклашанском для этого явно не хватало. Всякий раз, когда Фрелль бросал на чааена вопросительный взгляд, тот лишь пожимал плечами.

«Так что пока бездействуем».

Безвыходную ситуацию наконец нарушил стук в дверь. Канте приоткрыл ее ровно настолько, чтобы позволить кому-то из экипажа просунуть в каюту блюдо с мягкими сырами и черствым хлебом, а также бутыль сладкого вина. Разбойник попытался просунуть голову внутрь, явно испытывая любопытство, но Фрелль захлопнул дверь прямо у него перед носом.

– Наконец-то, – проворчал Канте, ставя поднос на нижнюю койку.

Все по очереди перекусили – за исключением Аалийи, которая опять пристально разглядывала изображение разбитой луны. Когда принцесса наконец повернулась к ним лицом, глаза у нее выглядели задумчивыми и смиренными, как будто она приняла правду об обрушении луны. Чуть раньше Аалийя успела вовлечь Фрелля в дискуссию о частоте землетрясений и более сильных приливах. И даже связала последнее с усиливающимися штормами, которые все чаще обрушивались на побережье. Фреллю, которому это до сих пор не приходило в голову, осталось лишь потирать подбородок. Пратик был явно прав насчет острого ума Просветленной Розы.

Вернувшись к столу, Аалийя обвела рукой все три страницы.

– Кое-что из этого написано на мудреном диалекте древнеклашанского. Но вполне поддается растолкованию.

– И о чем же там говорится? – спросил Фрелль.

Рами шагнул было вперед, но прежде чем он успел открыть рот, сестра заставила его замолчать, подняв руку. Прищуренными глазами она долго изучала Фрелля.

– Я скажу вам, но не раньше, чем потребую от вас всех обещания – торжественной клятвы.

Догадавшись о ее намерениях, Фрелль высказал их:

– Мы освободим тебя и твоего брата, как только найдем погребенного Спящего! Мы и вправду не желаем вам зла.

– Это хорошо, но это не то, чего я желаю.

– Тогда что же?

Аалийя обвела взглядом собравшихся:

– Я пока оставлю это невысказанным. Но не бойтесь, это нечто легко достижимое и не помешает вашим усилиям.

Пратик нахмурился:

– Ты хочешь, чтобы мы поклялись совершить в будущем некое действие с неизвестными последствиями?

Она выгнула бровь:

– Так вы хотите знать, что скрыто на этих страницах?

Фрелль глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

– Если ты тоже дашь нам слово, что такое условие и вправду не повредит нашему делу…

Аалийя склонила голову:

– Считайте, что уже дала.

Фрелль посовещался с Пратиком, даже с Канте. Чааен торжественно кивнул. Канте лишь пожал плечами.

Удовлетворенный, Фрелль прижал ладонь к сердцу:

– Мы тоже клянемся.

Его спутники последовали его примеру.

Аалийя еще мгновение смотрела на них, словно оценивая их искренность, а затем повернулась к страницам. Жестом подозвала к себе Рами – хотя и не для того, чтобы привлечь его к делу или вовлечь в разговор. Она просто отняла у него чашу со сладким вином. Немного отпила и махнула ею в сторону страницы, лежащей на столе.

– Это и в самом деле описание великой войны. Которая началась во времена Забытого века. До появления королевств и империй. Еще до того, как полностью сформировался Венец.

Фрелль подступил ближе, припомнив то, что он узнал в светящемся склепе под Северным Монументом.

– По словам Шийи, после того как мир перестал вращаться вокруг своей оси, земли Урта пребывали в хаосе в течение бесчисленных тысячелетий.

Аалийя кивнула:

– На этих страницах как раз и рассказывается о таком всеобщем смятении. Когда люди изо всех сил пытались выжить. Когда земли сотрясались, а над ними бушевали страшные бури, сметающие леса и разрушающие горы.

– Но эта война… – Пратик хмуро уставился на страницу. – Если у людей не было царств, то кто тогда с кем сражался?

– А я и не говорила, что они были людьми, – пояснила Аалийя. – На этих страницах они называются «та’вины».

Она указала на набор иллюстраций, перемежающих текст: на крошечные отряды сияющих рыцарей – как небольшие, так и образующие целое войско, налетающие друг на друга. Некоторые рисунки изображали более мелкие стычки, даже отдельных людей, дерущихся друг с другом.

– Если эти та’вины не люди, то кто же тогда? – спросил Фрелль.

– Я не знаю, – призналась Аалийя.

Вмешался Рами:

– С древнеклашанского «та’вины» переводится как «бессмертные боги».

Пратик нахмурился:

– Может, эти страницы относятся к Древним богам? Божествам, предшествующим нынешним?

Ни у кого не нашлось на это ответа.

Канте наконец-то поднял вопрос, который мучил Фрелля:

– Но какое отношение это столкновение богов имеет к обрушению луны или Царице Теней?

Аалийя потерла подбородок:

– Это неясно. Война закончилась, но предсказано, что она начнется снова. С возрождением Вик дайр Ра. А та’вины будут либо препятствовать, либо помогать ей. Если б у нас было больше страниц или вся книга целиком… – закончила она, пожав плечами.

Фрелль еще раз представил, как этот древний том сгорает в ритуальном костре вместе с одним из Дреш’ри, и внутренне содрогнулся при мысли о знании, утраченном в этом пламени.

Стоящий рядом с ним Канте усмехнулся:

– Теперь нам эти страницы уже не помогут.

Фрелль не мог с этим не согласиться. Однако придвинулся к столу и постучал пальцем по стилизованному изображению рыцаря с негнущимися конечностями. Фигура высоко подняла руки, сжимая в одной из них зазубренную молнию. Изображение занимало весь угол страницы, как будто угрожая всем остальным участникам битвы.

– Этот та’вин… – произнес Фрелль. – Он похож на какого-то предводителя.

Аалийя подошла к нему:

– Да, но там нигде не упоминается, какой именно кликой он командует. Только его имя. – Она указала на слово, выцветшими чернилами написанное под изображением. – Элигор.

– Что означает «утренняя звезда», – подсказал Рами.

Аалийя нахмурилась, глядя на него.

– Брат, мы уже это долго с тобой обсуждали. Вообще-то ты не можешь с уверенностью это утверждать – по крайней мере, когда это просто написано.