Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

И если их иногда все же узнавали, то самая распространенная реакция окружающих выглядела примерно так: «Принц Эдуард? Тот самый, про которого есть в «Песни о Спасении Мира»? Надо же, как интересно!»

Каких уж тут привилегий ждать?

Единственным местом, где спасители мира имели возможность ощутить себя народными героями в полном смысле этого слова, было королевство Оттон.

Их забрасывали цветами ликующие толпы (ввергая Меридит и Хельги в состояние, близкое к панике), устраивали гуляния, нарекали детей в их честь… Но Эдуарда не покидало подозрение, что превозносили их не столько за спасение мира, сколько за чудесную победу над Дольном и возвращение пропавшего наследника престола, принца Рагнара.

Сперва он обижался. Потом немного досадовал. После понял, что так даже к лучшему, спокойнее жить. А со временем даже удивлялся, если ктото вдруг да отождествлял его с одноименным персонажем.

– Одно дело «ктото», другое – родной отец, – пояснял Хельги. – Если поют: «Бесстрашный Эдуард, наследный принц Ольдона…», он должен быть совершенно слабоумным, чтобы не понять, о ком речь. Понял, разведал ситуацию, решил принять меры.

– Если он узнал это из песен, тогда почему он не выяснил, что ты демон? – привел контраргумент Эдуард.

– А потому что ни в одной песни об этом не сказано! Я везде фигурирую как «великий сын проклятого народа» и тому подобное.

– Но Ирракшана… – начал было принц и осекся.

Однако полемически настроенный Хельги стерпел даже упоминание об Ирракшане.

– А нигде не сказано, что я ее поглотил! – выпалил он с торжеством. – Сказано, «убил и съел»! Как именно, не уточняется. Может, я труп в супе сварил, кто знает?

Продолжать разговор дальше принц не рискнул.

Встреча с разбойниками оказалась последней неожиданностью, подстерегавшей спасителей мира по дороге в Конвелл.

От Ульпа начинались исконно человеческие, густонаселенные и очень благопристойные места. Здесь в маленьких городках и крупных селах жили мирные, трудолюбивые, солидные, не особенно богатые, но состоятельные люди – фермеры, ремесленники, торговцы, владельцы небольших мануфактур, знать, по меркам, скажем, герцогств, измельчавшая и обедневшая, зато, не в пример тамошним разбойным графам и баронам, уважаемая и даже любимая вассалами.

Срединные Земли – такими они были.

Недавняя война и по ним прошлась тяжелым кованым сапогом, но даже теперешняя разруха была какойто домовитой и благообразной. Поля, по мере возможности, вспаханы, засеяны и убраны, огороды расчищены от бурьяна. На месте недавних руин – аккуратные кучки будущего стройматериала: все, что можно снова пустить в дело, тщательно отсортировано и бережно сложено. Землянки, в которых теперь обитала большая часть населения, были построены добротно и производили впечатление не временных, убогих и нищих пристанищ, а этаких загородных домиков для летнего семейного отдыха. Даже домовые гоблины и прочие мелкие, по выражению Хельги, синантропные народцы, казалось бы начисто истребленные, откудато вновь объявились и успели расплодиться.

После созерцания картин гибели и разрушения путники шли и отдыхали душой. Но чтобы в их компании не было исключения – такого еще не случалось. Хельги душой не отдыхал, наоборот, злился и плевался. Отчего? Да уж было от чего, поверьте!

Хлеб свой здешние обитатели уже получили. Теперь им хотелось зрелищ.

Свято место пусто не бывает. Барды, менестрели и бродячие комедианты всех мастей наводнили Срединные Земли. Их уже перестали принимать за вампиров и гонять от жилья осиной, на радостях они развернулись вовсю. Догадываетесь, что было главной темой их творчества?

– Удивляюсь я тебе, – говаривал гном. – В Трегерате местные скульпторы изуродовали тебя как могли – ты только умилялся. А на фольклор так болезненно реагируешь.

– Одно дело – предстать перед потомками в облике могучего воина и совсем другое – выглядеть в глазах современников оголодавшим выродком, который тянет в рот что ни попадя! – отвечал демон. Увы, эпизод «съедания» Ирракшаны был особенно любим в народе. – И вообще, тебе не понять, ты пострадал меньше всех!

В самом деле, если не брать в расчет несколько изящных оборотов на тему его «великолепной бороды», ставшей в процессе битвы «аки поганая метла», личность Орвуда почемуто не привлекла к себе особенного внимания творцов, он остался, так сказать, персонажем второго плана.

– Ну ничего, – грозила Энка злорадно, – если мы опять спасем мир и попадем в легенды, он так легко больше не отделяется, с егото красотой на палке!

Гном кряхтел и спешил перевести беседу в другое русло.

– А этот… Улаф, он все еще тащится за нами?

– Тащится, – подтвердил Хельги. – На море фьордингам нет равных, но разведка на суше – не их дело. Ломится через кусты, как боров, и воображает, будто его не видно.

Гном боевые качества фьордингов критиковать не стал, он тоже считал, что Улафа совершенно не видно, и удивлялся, каким образом Хельги удается распознавать присутствие брата. И вообще, его интересовало другое.

– Зачем он за нами идет, вот вопрос. Объясни, будь добр. Это всетаки твой брат!

– Подменный, – уточнил Хельги с нажимом.

– Какая разница? Родной еще хуже.

– И то правда! Мне думается, он слышал, что я собираюсь добыть «Гром» со дна морского, и решил попытаться его отобрать. Поэтому не хочет упускать нас из виду… Но я могу и ошибаться. Время покажет.

С первыми белыми мухами путники вышли к окрестностям Конвелла.

Теперь дело оставалось за малым – найти храм. Почемуто представлялось, что в густонаселенном краю сделать это будет совсем просто. Они заблуждались. Равнинная, лесистая местность. Население – одни люди, чей век короток, как и память о прошлом. Кроме того, в Средние века, когда Срединные Земли стали ареной затяжных магических войн, противоборствующие маги таскали горемычный Конвелл с места на место, как им было удобнее в стратегическом плане. В результате Хельги, чью зрительную память Макс называл «фотографической», прекрасно помнил расположение храма на карте, но это было не слишком большим утешением в реальных поисках – многое изменилось за три тысячи лет.

Пришлось прочесывать местность, методично и планомерно, заодно приобрести карту, разделить всю территорию на сектора и опрашивать местных жителей.

День шел за днем, холодало. Наступала зима, ранняя, но лютая. Уже и волки (а может, и оборотни – по слухам, они водились в Конвелле), начинали завывать то чащобам. Морозы крепчали, а снега почти не было – пыльно, сухо и противно.