Фантастика 2025-129 - Денис Старый

такое только у нас может быть… В общем, меня оперировал пьющий хирург. И я даже подозреваю, что во время операции он был пьян. Либо, что ещё хуже, был с похмелья.

— Не стоит так клеветать на свою страну, доктор Щербаков, — усмехнулся я. — Если думаете, что алкоголизм среди врачей в России находится на пике, вам точно нужно как-нибудь побывать в Японии. Такие проблемы везде есть. Это всё из-за хронического стресса. К сожалению, все врачи находятся в зоне риска. Очень уж тяжёлая у нас с вами работа. Чтобы поддерживать себя, нужен стержень. А если его нет… Сами понимаете, что происходит.

— Вы правы, доктор Кацураги. Но я так и не понял, а что в итоге случилось с этой кистой? Она превратилась в абсцесс — в гнойный пузырь. Это понятно. А дальше-то как это распространилось? — спросил Игорь Щербаков.

— Из гнойного пузырька инфекция распространилась дальше — вверх. По венам, лимфатическим сосудам или же по жировой клетчатке. Сами знаете, что в диафрагме есть несколько отверстий для важнейших структур вроде пищевода и сосудов. Вот через них инфекция и попала в лёгкие. А точнее — в плевру. Сами внимательнее посмотрите на снимок. Там виден уровень жидкости. То есть в полости между двумя листками плевры, окружающими лёгкие, начала скапливаться жидкость, которую создают воспалённые клетки. Другими словами, у вас кроме поддиафрагмального абсцесса имеется ещё и плеврит.

— То есть у меня плеврит? Не пневмония? Как же рентгенологи могли настолько… ошибиться? — с трудом сдержав эмоции, спросил Игорь Щербаков.

— Подозреваю, что плеврит на момент снимка было практически не видно, — ответил я. — Скорее всего, ваше общее состояние настолько сбило всю работу иммунной системы, что микрофлора лёгких сразу же разрослась и вызвала пневмонию даже при том, что вы не контактировали с больными людьми. Такое бывает при выраженных иммунодефицитах.

— Да что б меня… — выругался Щербаков. — Значит, у меня одновременно абсцесс, плеврит и пневмония? Поверить не могу, что такое могло произойти… Хотя сейчас, мысля чуть более здравой головой, могу сказать, что симптомы плеврита меня действительно беспокоили. Сначала были острые колющие боли в груди, потом начала повышаться температура, возникла слабость. Потеть начал так, будто пробежал километров пять! А уж про кашель вообще молчу. Ничего мучительнее со мной ещё не было.

— Видите? Как только я освежил вашу память, вы сами с лёгкостью смогли поставить себе диагноз. Не беспокойтесь, завтра с утра я свяжусь с вашими коллегами, передам им всю информацию, а потом вас прооперируют. Удалят абсцесс, проведут мощную антибиотикотерапию, и вы будете как новенький. Никаких признаков пневмонии не останется, уверяю вас.

— Боже… — вздохнул Щербаков. — Так это всё-таки не «Фебрис-12»… Доктор Кацураги, вы даже представить не можете, как сильно меня обрадовали. На самом деле я опасался, что заразил своих родственников и коллег. Сразу после возвращения из Европы я заехал к родителям и… Когда почувствовал, что появились первые симптомы, стал опасаться, что заразил этим смертоносным вирусом и их в том числе.

— Думаю, что вы никому не навредили, Игорь, — успокоил его я. — Лучше побеспокойтесь о том, как привести себя в порядок. В противном случае вся Европа останется без защиты. Кто, если не вы, будет защищать её от нового вируса?

— Вы правы, — твёрдо ответил Щербаков. — Спасибо, доктор Кацураги. Я обязательно верну вам должок. Если бы не ваша помощь, я, наверное, сидел у себя в квартире до тех пор, пока меня не убила бы лихорадка.

— Вот именно поэтому я и советую вызвать скорую помощь прямо сейчас. Госпитализируйтесь.

Разговор с Щербаковым был окончен. Я был рад, что мне всё же удалось его уложить в стационар. Теперь — дело за малым.

На следующее утро я доверил Дайго Рэну и Кучики Акеми провести часть приёма за меня, а сам параллельно проконсультировал русских врачей. Передал им, что на самом деле случилось с их коллегой Щербаковым. Уже через час они прислали мне новые обследования через телемедицинский канал. Там было чётко видно, что я не ошибся. Хотя в этот раз я даже не мог воспользоваться «анализом».

Абсцесс — плеврит — пневмония. Именно по такому пути прошло развитие заболевания Щербакова. Но теперь, когда все его коллеги прекрасно понимают, откуда взялись симптомы, беспокоиться уже нет смысла. С таким любой инфекционист разберётся.

Когда я вернулся в свой кабинет, Дайго Рэн тут же воскликнул:

— Кацураги-сан! Видели, кто сидит в коридоре? Похоже, час настал!

— Там сидит человек пятнадцать. Вы о чём? Настал час подохнуть под кучей пациентов?

— Да нет же! Через пару минут сюда зайдёт Гинороки Кота, — объяснил Дайго Рэн. — Тот самый молодой человек с импотенцией. Понимаете, о чём я?

Дайго едва заметно покосился на Кучики Акеми. Я сразу догадался, что он пытался мне этим сказать. И я был согласен с его немым предложением.

— Кучики-сан, у меня есть к вам небольшая просьба, — тут же взял инициативу я. — Можете, пожалуйста, сходить в отдел статистики и забрать сводку всех протоколов, которые мы передавали туда в течение полугода?

— Что? Но я ведь тоже хочу послушать, как вы будете принимать этого пациента с импотенцией! — воскликнула она.

А мне ведь надо остаться с Дайго Рэном наедине. Придётся разок переступить через свои принципы и не дать одному из стажёров получить новые знания. Сейчас обучение молодого лекаря важнее, чем помощь обычного врача вроде Кучики Акеми. Иногда нужно чем-то жертвовать.

— Кучики-сан, вы вчера чересчур сильно разволновались из-за того, что к вам пришёл такой пациент. Поэтому я вынужден вас временно отстранить от приёма. Вам следует научиться спокойно воспринимать и мужские, и женские половые заболевания. Иначе пациенты не будут вам доверять, — объяснил я.

И на самом-то деле это — не отговорка. Так и должно быть на самом деле. Так что хоть я и нашёл способ временно избавиться от Кучики, я всё же умудрился дать ей один полезный совет. Пусть подумает об этом на досуге.

— Ладно, Кацураги-сан, — вздохнула она. — Поняла вас.

Кучики ушла. А я перевёл взгляд на Дайго Рэна и произнёс:

— Ну что, Дайго-сан? Готовы к заключительному этапу нашего соревнования? Поправьте, если я ошибаюсь. Кажется, я проголосовал за наличие психологических проблем, из-за которых и развилась импотенция, а вы — за нарушения эндокринной системы. Верно?

— Верно, — улыбнулся он. — Правда, я бы тоже за психиатрию проголосовал, если бы вы не забрали этот аргумент вперёд меня.

— Ничего, спор есть спор. Мы уже обо всём договорились. Скоро узнаем, кто из нас «сорвёт куш!»

Я позвал Гинороки Коту. Худощавый молодой парень