Власть и наука - Валерий Сойфер

"Многолетняя успешная экспериментальная работа Ольги Борисовны Лепешинской представляет собой большой вклад в теоретические основы нашей советской биологии... И можно быть уверенным, что научно-практическая значимость работы О.Б.Лепешинской будет с годами только возрастать" (81).

Книгу тут же представили в Комитет по Сталинским премиям, но все члены Комитета, кроме одного, проголосовали против этого предложения. За Лепешинскую подал голос Лысенко.

В 1947 году Лепешинская составила на основании своих старых работ об оболочках животных клеток еще одну книгу, издав её в другом государственном издательстве -- Медгизе (82). В 1948 году антинаучность взглядов о происхождении клеток из бесструктурного "живого" вещества была раскритикована тринадцатью ведущими специалистами по изучению клеток (83).

Лысенко, видимо, до поры до времени не осознавал, какую пользу он может извлечь из "открытия" Лепешинской, либо не хотел ей помогать, боясь конкуренции с её стороны. А, между тем, идея Лепешинской подводила базу под заявления о превращении вида в вид10.

И вдруг до него дошло, что это препятствие можно обойти. Лепешинская уверяет, что кроме клеток есть особое "бесклеточное" вещество. Оно не живое, но может при каких-то, пока неясных, условиях стать живым. И тогда из этого живого вещества, как из живой воды в сказках, могут возникать новые клетки. Так, может быть, вид превращается в другой вид, проходя стадию живого вещества? Как только он оценил смысл слов Лепешинской, он возликовал и, не мешкая, принялся за дело. Что-либо проверять, убеждаться, что за словами Лепешинской стоят не одни лишь артефакты, он, естественно, не стал. Авторитет Лепешинской был утвержден апробированным способом: из ЦК партии была дана команда обеспечить триумфальное признание взглядов Лепешинской. Как она сама вспоминала:

"В самый тяжелый момент, когда последователи немецкого реакционера, идеалиста в науке Вирхова перешли к аракчеевским методам борьбы..., ко мне на помощь пришел отдел науки ЦК ВКП(б), под руководством которого Академией наук СССР было созвано совещание биологического отделения Академии наук СССР, совместно с Академией медицинских наук и представителями ВАСХНИЛ" (84).

Совещание это -- "По проблеме живого вещества и развития клетки" состоялось в Москве 22-24 мая 1950 года (85)11. Председательствовал на заседаниях академик-секретарь биологического отделения АН СССР А.И.Опарин, вполне разделявший взгляды Лысенко и безоговорочно поддерживавший любые предложения партии. Полная управляемость Опарина была хорошо известна.

Лысенко выступил на совещании и опубликовал в "Литературной газете" 13 сентября 1951 года свою хвалебную речь об "открытии" Лепешинской в виде отдельной статьи (86). Поддержали Лепешинскую также многие грамотные ученые (например, биохимик С.Е.Северин вознес хвалу Лепешинской и её идеям). Атмосфера тех лет влияла на поступки людей, учила их уму-разуму и тому, как надо приторговывать взглядами, чтобы процветать. Внешняя среда лепила соответствующий модус вивенди. Недавно С.Э.Шноль даже пропел оду этим людям, восславил их угодничество перед ничтожными, но сильными в данную минуту людишками, назвал их "героизм" чуть ли не житейской мудростью (87). Если говорить о моральных ценностях, то с приводимыми Шнолем положительными сторонами конформизма согласиться невозможно.

Работа Лепешинской была представлена как выдающееся достижение советской материалистической науки, как победа над витализмом и поповщиной12. А чтобы всем стало окончательно ясно, в каком направлении теперь будет двигаться биологическая наука, Лепешинской в октябре того же года преподнесли щедрый подарок: присудили Сталинскую премию первой степени в размере 200 тысяч рублей! Лепешинская и её дочка не стеснялись объяснять всем встречным и поперечным, что распоряжение об этом поступило якобы лично от Сталина (в том же году Сталинской премии был удостоен Глущенко).

В Ленинграде в это время было сделано "открытие", которое стали прославлять лепешинсковеды: искусственный синтез белка из аминокислот под большим давлением. Оно принадлежало ленинградскому физико-химику С.Е.Бреслеру (89). Исходя из утверждений Бреслера о возможности синтеза белков в отсутствие клеток, лысенкоисты делали вывод, что получение живого вещества из неживой материи обычный процесс, который раньше ученые просто не замечали.

Лепешинская тем временем стала утверждать, что подобно тому, как лысенковские идеи несут огромную пользу сельскому хозяйству, так и её идеи важны для практической медицины. В присущем ей уверенном тоне она заявила, что живое вещество облегчает заживление ран, способствует лечению ожогов и т. д. (см. также /90/). Доцентом Кишиневского мединститута Н.Н.Кузнецовым были сообщены сенсационные результаты приживления убитых кусков брюшины к стенкам внутренних органов животных. Он вшивал собакам и кошкам в брюшную полость куски брюшины, взятые из области слепой кишки крупного рогатого скота. Перед пришиванием будущий трансплантат убивали -- обрабатывали водным раствором формалина, 70%-ным спиртом, затем стерилизовали в автоклаве и, наконец, высушивали. Все эти процедуры, губительные для живых тканей, нисколько, по мнению автора, не сказывались на живом веществе, а, значит, позволяли убитой брюшине через некоторое время ожить.

"Несмотря на продолжительное хранение брюшины в водном растворе формалина, она сохраняет... полную жизнеспособность ..., в ней возникают новые сосуды, которые через анастомозы переходят в сосуды подслизистой оболочки", --

писал Кузнецов (91).

Число последователей Лепешинской росло (92). Многие люди, особенно молодые, торопились использовать открывшиеся возможности для скорой защиты диссертаций, продвижения по службе. Например, Жорес Александрович Медведев -- в те годы убежденный сторонник Лысенко, пользовавшийся его личным покровительством, закончил Московскую сельскохозяйственную Академию имени Тимирязева и был принят в аспирантуру к академику ВАСХНИЛ П.М.Жуковскому. Шеф поручил ему подтвердить лысенковские идеи. За три года (с 1947-го по 1950-й) Медведев выполнил работу, которую защитил в Никитском Ботаническом саду в качестве кандидатской диссертации. Называлась она "Физиологическая природа формирования половых признаков у высших растений" (93). Автор привел в ней совершенно дикие измышления, к которым он якобы пришел на основе собственного экспериментального изучения проблемы пола. Его эксперименты были примитивными и по замыслу и по исполнению (например, он измерял кислотность, использовал красители для определения так называемых изоэлектрических точек и т. п.), однако выводы были революционными, и на их основе Медведев отрицал твердо установленные законы науки, а по ходу дела повторял в самом жестком стиле поношения генетики:

"Всякое изменение условий развития пыльника, как показали наши исследования, изменяют как характер диморфизма пыльцы, так и соотношение пыльцевых зерен с различными признаками, что я является наглядным доказательством несостоятельности морганистских объяснений гетерогаметности мужского пола с помощью половых (X и Y) хромозом. Гетерогаметность женского пола также можно объяснить физиологическими особенностями мегаспорогенеза.

Литература по полу у растений большая, но в виде отдельных статей, часто противоречивых и в большинстве основанных на ошибочных положениях морганистской теории наследственности... многочисленные теории пола, основанные на хромозомной теории наследственности ошибочны и архаичны. Ошибочны и представления о наличии специфических половых хромозом... Пол определяется не генами, не зародышевой плазмой, а такими внешними и внутренними факторами развития растений, как стадийность, возрастность тканей, полярность клеток, обмен веществ, условия внешней среды и т. д....При этом не всякие изменения внешних условий и обмена веществ обусловливают изменения половых признаков, а лишь такие, которые по своему характеру отражают диалектически противоречивый характер различных полов..." (94).

От вопросов изменчивости пола под влиянием среды Медведев перешел к еще более одиозным вещам -- стал убежденным сторонником лепешинковщины и опубликовал большую обзорную статью в журнале "Успехи современной биологии" в 1953 году, в которой писал:

"Выдающиеся работы О.Б.Лепешинской обогатили советскую биологическую науку о развитии клеток и полностью опровергли господствовавшие в цитологии метафизические взгляды" (95)13 .

По проблеме живого вещества было защищено множество диссертаций (в частности, в Воронежском университете в 1954 году защитил кандидатскую диссертацию Рэм Викторович Петров, в которой он на 252 страницах доказывал, что бактерии брюшного тифа и дизентерии якобы способны зарождаться из живого вещества /96/)14.

В результате этих и подобных им фальсификаций учение Лепешинской пополнилось несколькими новыми "открытиями" УДИВИТЕЛЬНЫХ фактов. Так, профессор из Еревана Г.А.Мелконян подтвердил правоту Лепешинской еще на одной модели. В том же академическом журнале "Успехи современной биологии" он поведал (97), что если извлечь из кости, пролежавшей несколько лет в формалине, ленточного червя эхинококка, то из него может развиться, в полном соответствии с законом Лепешинской о переходе неживого в живое, -- новая, живая, растущая КОСТЬ! Из червя -- кость! (В результате таких публикаций за контролируемым лысенкоистами журналом прочно укрепилось прозвище "Потехи современной биологии").