Шевалье (Рыцари). Книги 1-3 - Жюльетта Бенцони

Руки Герсанды были самыми ловкими и легкими в мире. Не доставив раненому ни малейшего страдания, она сняла повязку с раны, промыла ее намоченным в вине тампоном из корпии и внимательнейшим образом осмотрела края, которые начали понемногу затягиваться. Потом она смазала рану «бальзамом самарянки», который варится из красного вина и оливкового масла до тех пор, пока они не превратятся в мазь, затем снова наложила повязку и вздохнула:

– Вам несказанно повезло, кинжал не вонзился в сердце. Но он задел легкое. Думаю, что не слишком глубоко. Рана хорошо затягивается.

– Мне трудновато дышать. Это пройдет?

Рено выглядел таким обеспокоенным, что Герсанда не могла не улыбнуться.

– Вы хотите знать, сможете ли вы сражаться? Держать в руках меч?

– Отправиться в крестовый поход! Это единственное, чего я жажду в этом мире!

– Неужели единственное? В вашем-то возрасте? Это очень грустно. Но вы можете быть спокойны: даже если поначалу вы будете ощущать при дыхании определенную неловкость, она со временем пройдет, и вы сможете получить еще немало ран!

– Благодарю вас от всего сердца, дама Герсанда! Вы меня очень обрадовали. И скажите еще… вы и дальше будете лечить меня? Или уедете в Прованс, потому что король уже выздоровел?

– Нет, не уеду. Наш господин желает, чтобы я осталась. В первую очередь ради мадам Маргариты, она снова ждет ребенка, и я буду ухаживать и заботиться о ней. Бедняжка уже потеряла двоих детей, но на этот раз все надеются на лучшее. Теперь вам нужно отдохнуть. Но сначала скажите, вы голодны?

– Кажется… Да!

– Сейчас вам принесут поесть. Вам нужно набираться сил.

Она направилась к выходу, унося с собой мокрую корпию и грязную повязку. Рено удержал ее.

– Еще одно слово! Пожалуйста! Человек, который хотел убить короля, что с ним?

– Разумеется, его казнили, но не разорвали четверкой лошадей, а просто повесили, и к тому же без пыток, так как он и так уже все рассказал. Таково было приказание нашего доброго короля Людовика. А теперь постарайтесь уснуть.

По правде говоря, ни на что другое у Рено и не было сил, такую он чувствовал всепоглощающую слабость… Но он был счастлив, потому что остался в живых, а это волшебное ощущение, даже если тебе трудно и больно дышать. Еще он был счастлив оттого, что находился в королевском дворце. Подумать только! Под одной крышей с Маргаритой, его обожаемой королевой. Она тоже была здесь, где-то там внизу, под его чердачной комнаткой. На самом деле совсем близко. И Рено стал мечтать, что однажды она придет его навестить… И вдруг забеспокоился: а как он выглядит? Он провел рукой по лицу и понял, что зарос многодневной щетиной – наверняка она сделала его уродом! Торчит – так ему показалось – и царапается! А волосы? Всклокоченные, перепутанные, ни дать ни взять скирда соломы. Но может быть, странная женщина-лекарь будет так добра и приведет к нему цирюльника?

Когда Герсанда вновь вошла в его келью, неся в одной руке флакон с зеленоватой жидкостью, а в другой – ложку, он попросил ее об этом. Она улыбнулась, заставила его выпить ложку густой, тягучей, пахнущей пряными травами жидкости, довольно приятной на вкус, а потом сказала:

– Появилось желание нравиться? Очень рада, это хороший знак. Конечно, вашу прическу надо привести в порядок, но я на вашем месте не спешила бы сбривать бороду. У вас ввалились щеки, запали глаза… Эти недостатки нужно скрыть.

Теперь Рено знал, как он выглядит, и согласился с Герсандой, что торопиться некуда. Зато он добросовестно съел все, что лежало на подносе, который принесла ему служанка, а именно: жареную дичь, белый хлеб и свежий сыр, не устоял и перед небольшим кувшинчиком вина. Рено решил, что еда – лучшее лекарство для того, чтобы из мешка с костями снова стать человеком.

Завершив свою трапезу, он поудобнее устроился на кровати, чувствуя, что его клонит ко сну. Но тут вдруг дверь скрипнула, и он вновь услышал шуршание платья. Как видно, снова вернулась Герсанда. Он не стал открывать глаза. Но через несколько секунд почувствовал, что кто-то неподвижно стоит возле его кровати и духи, которыми на него повеяло, совсем не похожи на духи его целительницы. Он приоткрыл глаза и вздрогнул: у его кровати стояла Бланка Кастильская. Спрятав руки в широкие рукава белого суконного плаща, отделанного горностаем, она стояла и смотрела на Рено таким пристальным взглядом, что он невольно встревожился. Из всех людей на свете Бланку он хотел бы увидеть в последнюю очередь, потому что все их встречи заканчивались не слишком радостно.

– Ваше Величество, – пробормотал он. – Благородная королева, я…

– Ничего не опасайтесь, – проговорила она с несвойственной ей благожелательностью. – Я пришла не для того, чтобы вас обеспокоить, я хочу узнать, как вы себя чувствуете. Дама Герсанда долго беспокоилась о вас, поскольку жар не спадал, но сегодня она сказала, что у нее появилась надежда. И я хотела убедиться собственными глазами, что вам стало лучше.

– Ее Величество королева… очень добра!

– Вы в самом деле так считаете? Но я, кажется, не давала вам повода так думать. Вы были мне не по душе – что правда, то правда, да и теперь не стали милее. Вы мне напоминаете об одном очень тяжелом моменте в моей жизни. Но… Вы спасли короля, бросившись на острие кинжала убийцы, вы рисковали своей жизнью… Думаю, что король сумеет вас отблагодарить, и я, со своей стороны, тоже хотела бы оделить вас чем-то в знак благодарности. Чего бы вы желали?

– Ничего… Только служить французской короне, как я поклялся на смертном ложе сира Олина де Куртиля, которого привык называть отцом.

– Вам не понравился император Бодуэн?

– Понравился! Я чувствую к нему величайшее почтение, благодарность и любовь за то, что он оказывает мне покровительство. И за его личные достоинства тоже. Но… Он император Константинополя. И должен жить в Константинополе, это естественно, он там родился, и это его родовое владение. Но Константинополь – не моя родина. Я буду там чужаком, и к тому же несчастным…

– А где вы не будете чужаком?

– Во Франции, потому что она взрастила и вскормила меня…

– Но ведь родились вы в Святой земле, не так ли?

– Так, и я всегда мечтал о ней. Больше всего на свете я хотел служить королю, а с тех пор, как Его Величество принял крест…

– Отправиться в крестовый поход! – неприязненно проговорила Бланка. – Участвовать в этом пышном и безумном предприятии! Распустив боевые знамена, мчаться на конях на край