Шевалье (Рыцари). Книги 1-3 - Жюльетта Бенцони

Людовик, не глядя на посланца, который сразу преклонил колени, поспешил ему навстречу, не соблюдая никаких церемоний, желая как можно скорее взять в руки послание папы, и когда взял его, то поцеловал. Затем он сломал печати и погрузился в чтение.

– Что делает здесь этот человек? Вы дали ему разрешение вернуться, сир, мой сын?

Людовик поднял голову, услышав недовольный голос матери, которая только что изволила войти.

– О ком вы говорите, матушка?

– О человеке без совести, которого вы изгнали и которого я вижу перед собой! Да взгляните же на него! Или вы его не узнаете?

Король вгляделся в Рено, нахмурил брови и подошел к нему со словами:

– Он посланец Его Святейшества, матушка. Признаться, я не посмотрел на него. Как такое стало возможно? – весьма сурово обратился он к юноше.

Но Рено не успел даже рта раскрыть. Вместо него заговорила королева:

– Посланец Его Святейшества? Он? Никогда не поверю! Он, должно быть, убил посланца и занял его место, чтобы вернуться сюда и посмеяться над нами. Такие люди способны на все! Стража!

Ярость, вспыхнувшая в Рено, ослепила его, и он забыл не только о почтительности, но и об осторожности. Он вскочил на ноги, встал перед неистовой кастильянкой и чуть ли не закричал:

– Что я вам сделал, мадам? Почему вы преследуете меня с такой неукротимой ненавистью, хотя раньше я никогда в жизни вас не видел?

– Я вас преследую? Вы себе льстите! Я презираю и чувствую отвращение к отцеубийце, который стоит передо мной!

– Но я никого не убивал! – прорычал Рено. – И я, а не кто-то другой, послан сюда Его Святейшеством Иннокентием IV, как о том свидетельствует данная мне грамота, – и он достал из-за пазухи котты небольшой свиток и, подойдя к Людовику, вновь упал на колени. – Умоляю, государь, выслушайте меня, а потом вы мне скажете, сделал ли я в своей жизни что-то такое, что заслуживало бы столь жестокого обращения со мной!

– И я тоже хотела бы это узнать, – спокойно произнесла Маргарита, входя в Зеленую опочивальню именно в эту трагическую секунду. Ярость Рено исчезла как по мановению волшебной палочки. А Маргарита продолжала: – И почему, дорогая матушка, вы не верите, что этот молодой человек действительно тот, кем себя называет?

– Посланец папы? Да такого быть не может! Я уверена, этот человек хитростью или силой занял место гонца Его Святейшества, чтобы явиться сюда и совершить уж не знаю какое…

– Послушайте меня, матушка, – остановил Бланку король. Пока горели страсти, он успел дочитать письмо и теперь заговорил: – Этот молодой человек в самом деле посланец папы. Его Святейшество пишет об этом.

– Папа упоминает о нем в своем послании?!

– Да. Вы можете убедиться в этом собственными глазами.

– Никогда. От возмущения у меня темнеет в глазах.

– Тогда я в нескольких словах передам содержание письма. Иннокентий IV пишет, что много молился о моем исцелении и посылает мне свое благословение. Извещает, что обосновался в Лионе, где намерен созвать собор, и надеется увидеть на нем кардиналов и епископов Франции.

Теперь и Бланка Кастильская забыла о своем гневе, для нее важнее всего на свете была церковная жизнь и благо ее королевства.

– Папе удалось покинуть Рим? Он в Лионе? Но как это произошло? – начала она интересоваться.

– Папа пишет, что его посланец как раз и может рассказать об этом во всех подробностях, поскольку вместе с императором Бодуэном помогал Его Святейшеству бежать из Рима. Далее папа пишет, что в награду за помощь и по просьбе императора Бодуэна он удостоил Рено де Куртене особой милости и выслушал его исповедь…

– Папа выслушал… его? – едва выговорила королева-мать, задыхаясь.

– И дал ему полное и окончательное отпущение грехов, убедившись, что он чист, не совершив никаких преступлений и серьезно ни в чем не погрешив. «На этом основании в согласии с императором Бодуэном мы выбрали его своим посланцем и отправляем с ним свое письмо», – пишет папа…

– Не могу поверить!

– Между тем поверить нужно, – произнес Людовик с большой проникновенностью, – поверить и искупить то зло, которое мы причинили неправедным судом. Встаньте, Рено де Куртене! Король приносит вам свои извинения и… быть может, его благородная мать тоже.

– Никогда! Королева отвечает лишь перед Господом Богом! И что касается меня, то чем меньше я вижу этого молодого человека, тем лучше себя чувствую.

Поджав губы, королева удалилась вместе с Маргаритой. Молодая королева, успокоившись относительно судьбы Рено, хотела попытаться успокоить и свекровь, а потом поскорее сообщить Санси радостную новость. Оставшись наедине с папским посланцем, Людовик уселся, как любил это делать, на ступеньку перед своей кроватью и указал Рено место внизу на ковре.

– Расскажите мне, как святому отцу удалось покинуть Рим.

Рено постарался как можно более связно изложить все события, что было совсем нелегко, так как он был малосведущ в сути распри между папой и императором Фридрихом, между гвельфами и гибеллинами, зато ее хорошо знал Людовик и помогал рассказчику все расставить по порядку. Когда рассказ закончился, Людовик некоторое время сидел в молчании, размышляя, а потом произнес:

– После столь долгой дороги вам необходим отдых. Мы распорядимся, чтобы о вас позаботились. Пока вы будете отдыхать, мы обдумаем ответ Его Святейшеству папе. Вы получите наше послание через три дня.

Рено поднялся, даже не стараясь скрыть, насколько он огорчен необходимостью отправиться в обратный путь, да еще так скоро!

– Сир, – отважился он обратиться к королю, – ни Его Святейшество папа, ни император Бодуэн не ждут моего возвращения. Они знают, что мое единственное желание служить королю Франции осталось неизменным… И больше всего на свете я хотел бы сопровождать короля в крестовом походе!

– Папа и император полагают, что именно мы сможем воздать вам по заслугам после того, как ваша честь восстановлена? – улыбнулся Людовик, и его голубые глаза засветилась неизъяснимой добротой. – Мы охотно это сделаем. И таким образом восстановим справедливость, которую и должны были восстановить. Надеюсь, что придет день, когда это станет возможным. Может быть, тогда, когда начнется крестовый поход. Но поскольку королева-мать так сильно настроена против вас, то поверьте, ни для вас, ни для нее не будет благом, если вы постоянно будете находиться у нее на глазах. Дайте пройти времени и… молитесь. Кстати, идемте вместе с нами в часовню, и там мы с сегодняшнего же дня начнем молиться, чтобы Господь снизошел и изменил настрой души нашей благородной матери. Мы думаем, – добавил он с обворожительной улыбкой, перед которой мало кто мог устоять, – что когда имеешь дело с такой