Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

— После этого случая Рябов продолжал пользоваться ячейкой?

— Да.

— Наверное, что-то еще положил туда?

— Наверное.

— Но вы не проверяли?

— Разумеется, нет. Как мы можем сделать это без его ведома? В тот раз случай был исключительный. Дмитрий Петрович сам дал указание. По своей инициативе никто не может вскрывать ячейку клиента.

— Как часто Дмитрий Петрович посещал клуб? Его можно было назвать постоянным клиентом?

— Да, разумеется. Он был постоянным клиентом, имел свою ячейку и пользовался прочими бонусами, которые у нас предусмотрены для этой категории посетителей. Но конечно, это не значит, что он ежедневно, как по расписанию, приходил к нам обедать. Дмитрий Петрович — занятой человек, важный государственный чиновник. Он навещал нас, когда у него было время. И мы всегда были рады видеть у себя дорогого гостя.

Разговор на привычную тему положительно сказывался на настроении Юры. Заметно уменьшилась нервность, даже появился долгожданный румянец на щеках. Сейчас он почти не волновался.

— То есть, если я правильно понял, Дмитрий Петрович в своих посещениях делал паузы?

— Да, иногда по несколько дней, даже недель. Он приходил, когда была возможность.

— Вы можете сказать, когда в последний день он посещал ресторан?

— Да, конечно. Дня три или четыре назад. Да, точно. Вспомнил. Он приходил в понедельник. В тот день должен был подойти и Владимир Сергеевич, они иногда обедали вместе. Но по какой-то причине он прийти не смог. Дмитрий Петрович немного огорчился и позвонил ему по телефону. По-видимому, нужно было обсудить какие-то вопросы, и он расстроился, что не удалось встретиться. Поэтому я запомнил. Из-за этого звонка.

— А Владимир Сергеевич, это… — вопросительно взглянул Гуров, желая, чтобы Юра сам назвал фамилию.

— Владимир Сергеевич Михалев, тоже один из постоянных и очень уважаемых наших клиентов. Они с Дмитрием Петровичем как-то взаимодействуют по работе. Поэтому, как я уже сказал, они иногда встречались за обедом, обсуждали дела.

— Но в тот день не получилось?

— Да, кажется, что-то помешало.

— И с тех пор Дмитрий Сергеевич обедать не приходил?

— Пока нет. Но мы, разумеется, всегда ждем своих гостей, и Дмитрий Петрович может приходить в любое удобное для него время. Ему всегда будут рады.

Тут Юра, несколько увлекшийся, по-видимому, вспомнил, что в связи с новыми обстоятельствами лично его эта радость, скорее всего, не коснется, и снова погрустнел.

Между тем Гуров по мере продолжения разговора все больше убеждался в его чрезвычайной полезности для дела и активно «мотал на ус».

Тот факт, что накануне убийства Рябова у него «не получилось» встретиться с Михалевым, отнюдь не показался ему случайностью. Скорее, наоборот, это могло свидетельствовать о том, что все было загодя весьма тщательно продумано и рассчитано.

Вполне возможно, что перед этим «друзья» специально договаривались о встрече, и Рябов ее ожидал. Но придя в ресторан, он не застал там Михалева и позвонил ему, чтобы выяснить причину отсутствия. Тот как-то отговаривался и предложил встретиться вечером. Ни о каком кладбище речь, разумеется, не шла.

Вечером к дому Рябова подъехала машина, остановилась вне зоны обзора камер и ждала своего пассажира. Не исключено, что и сам Михалев находился в салоне, иначе чем объяснить, что Рябов так доверчиво сел туда? Если бы автомобиль прислали, чтобы просто отвезти Рябова из пункта «А» в пункт «В», он мог бы поехать и на своей, служебной. У Максима рабочий день, скорее всего, ненормированный. Возит «хозяина» когда и куда надо.

«Нет, скорее всего, предполагалось, что Михалев приедет сам, — думал полковник. — Может быть, даже на своей служебной. Может, они только потом к бандитам пересели, еще по какой-нибудь «уважительной причине». Ведь неизвестно, зачем они собирались встретиться. Да и присутствие посторонних нужно было как-то обосновать. Ведь не сам же Михалев стрелял ему в голову».

Невыясненные нюансы в деле еще оставались, но после рассказа Юры все стало намного яснее. Самой главной загадкой оставался мотив. Все прочие обстоятельства Гуров уже представлял себе вполне отчетливо.

Но чем отчетливее становилось это представление, тем четче он понимал, что получить в отношении такого человека, как Михалев, те самые «неопровержимые доказательства», на которых настаивал генерал, — дело практически неосуществимое.

Из всех, задержанных им, разве что Юра мог подтвердить, что Рябов и Михалев имели «неофициальные» контакты. Да и это само по себе ничего не доказывало. Мало ли кто с кем дружит и в ресторанах за одним столиком обедает? Это еще не повод утверждать, что эти самые «друзья» — обязательно заказчик и жертва.

Так что Юра мог выступать свидетелем лишь, так сказать, «косвенным», а от остальных и того не приходилось ожидать. И Берестов, и Каретников, и даже Краснов, все они имели отношение либо к Рябову, либо к Прыгунову, но никак не к Михалеву.

Вновь и вновь прокручивая в голове возможные и невозможные способы вывести того «на чистую воду», Лев всякий раз останавливался на том, что придуманный им план — наиболее реальный и эффективный их всех возможных.

— Хорошо, Юрий. Для первого раза пока хватит, — сказал он, взглянув на измученное лицо Юдина. — Можете идти.

Охрана увела Юру, а в комнату для допросов уже направлялся новый, до смерти перепуганный «респондент».

Витя Карета, в отличие от Юры имевший весьма солидный опыт пребывания в исправительных учреждениях, с первых слов повел себя заискивающе и подобострастно, демонстрируя полную лояльность и готовность «содействовать».

— А что случилось, товарищ начальник? — не дожидаясь, когда ему начнут задавать вопросы, суетливо зачастил он. — Я, кажется, ничего не нарушил? Может, здесь какая-то ошибка?

— Какие могут быть ошибки, Витя? — доброжелательно улыбнулся Гуров. — В нашей конторе все четко. Тебе ли не знать?

— Но в чем меня обвиняют?

— Больно это говорить тебе, честное слово, не хотел расстраивать, но обвиняют тебя в соучастии в убийстве, Витя. Вот так вот. Ни больше ни меньше.

— В убийстве?!

Каретников так старательно разыгрывал изумление, что у Гурова исчезли последние сомнения — он совершенно точно знал, кому и за что предназначены деньги, переданные ему Юрой.

— Да, представь, — спокойно ответил он. — Наворотили вы тут, с дружбаном твоим, Женей Красновым, целую гору. Не знаю, как и разгрести теперь. Придется тебе мне помогать.

— С Женей? — снова очень удивился Каретников. — Да я с Женей… да я уж, считай, лет пять не виделся с ним, с Женей-то. Здесь, наверное, ошибка какая-то, товарищ начальник.

— Правда? Что ж, это несложно выяснить. Сейчас мы Женю сюда пригласим, вместе и разберемся, где ошибка, а где в масть попало.

— Женю?.. — упавшим голосом проговорил Каретников, кажется, не предвидевший такого поворота. — Но… Зачем Женю? Я и так… зачем же…

Но Гуров уже вызвал охранников и дал им новое задание.

Через несколько минут, оглашая тюремные коридоры недовольными возгласами, в комнату для допросов прибыл Краснов.

— Да чего вы меня таскать взялись? Какой еще допрос? — продолжал он возмущаться, входя в дверь. — Ни дня спокойного нет! Я все свои допросы давно уже… — Тут взгляд его упал на присутствующих, и протесты смолкли на полуслове. — Это не по правилам, — сразу переменив тон, серьезно заговорил Краснов. — Очная ставка проводится не по правилам. Я буду жаловаться. Требую адвоката!

— Жалуйся, жалуйся, Женя, — улыбаясь, ответил Лев. — Ты у нас, как выясняется, по части жалоб большой мастак.

— Я требую адвоката! — придав лицу непроницаемое выражение, повторил Краснов.

— Да как скажешь. Только рад буду соблюсти твои законные права. Есть данные на адвоката его? — обратился Гуров к одному их охранников. — Позвоните, пускай приезжает.

Он, конечно, хорошо понимал, что эта очная ставка проводится с нарушениями и в плане доказательств каких-то фактов является «нелегитимной». Но как раз в этом-то и состоял его план.