Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

«Просто колдовство какое-то, — досадовал Лев. — Хоть действительно бери утюг и иди допросы «с пристрастием» устраивать».

Вспомнив о допросах, он взглянул на часы и увидел, что уже пора стартовать в изолятор.

К знакомому зданию Гуров подъехал в шестом часу вечера.

Дежурный в этот раз тоже оказался знакомый. Но в отличие от Гены Кузьмина, добродушного и словоохотливого, Валерий Круглов, дежуривший в эту смену, был угрюмым молчуном. Он очень не любил всякие несанкционированные «нарушения» и всегда опасался, «как бы чего не вышло».

— Здорово, Валера! Как смена? Все спокойно?

— Пока вроде все, — неуверенно, будто сам себе не веря, ответил Круглов.

— Мне нужно с одним из твоих подопечных парой словечек перекинуться. Скажи ребятам, чтобы в комнату для допросов его сопроводили.

Реакция Круглова на эту незатейливую просьбу оказалась именно такой, как Лев и ожидал.

— А распоряжение имеется? — вопросительно уставился Валера на полковника.

— Я сам себе распоряжение, — тоном, не допускающим возражений, ответил тот. — Я сюда не лясы точить пришел, у меня дело об убийстве в разработке. Да не кого-нибудь, а чиновника высокопоставленного. Так что ты дознанию не препятствуй. А то как бы нам с тобой на неприятности не нарваться.

— Да я что, я не против. Только…

На лице Круглова отражалась сложная внутренняя работа. Он явно колебался между риском «нарваться на неприятности» со стороны начальства за то, что без официальной санкции позволил кому-то разговаривать с заключенным, но также и со стороны влиятельного полковника, не привыкшего к тому, чтобы его работе кто-то «препятствовал».

— Под мою ответственность, — проговорил Гуров, видя, что чаша весов все еще колеблется.

— Ладно, — с явным волнением проговорил Круглов, похоже, уверенный, что делает что-то нехорошее и, с точки зрения профессиональной этики, совершенно непозволительное. — Ладно, я сейчас скажу охране. Только… только вы постарайтесь там недолго. Пожалуйста.

— Обернусь мигом, — заверил Лев. — Даже не заметишь.

Пройдя в комнату для допросов, он устроился за столом и стал терпеливо поджидать, когда приведут Краснова.

Много времени ожидание не заняло. Не прошло и четверти часа, как напротив него, по-детски сложив на коленях руки, скованные наручниками, сидел дюжий детина, в нездоровой полноте которого жировой слой явно преобладал над мышечной массой.

— Как жизнь, Женя? — дружески обратился к нему Гуров. — Не обижают тут тебя?

— Меня? — На распухшем лице собеседника выразилось неподдельное удивление.

— А, ну да. Извини, запамятовал. Ты ж у нас «центровой», кто тебя тронет. Но с остальными, похоже, не так. А? Что скажешь? Новеньким-то, похоже, несладко здесь живется. Некоторые даже не выдерживают. В такое расстройство приходят, что самих себя, как решето, ножами истыкивают. Вот ведь до чего доводит тюремная жизнь. А у тебя как?

Произнося эти слова, Лев внимательно следил, как меняется выражение лица Краснова. Из удивленного оно постепенно становилось недоумевающим, потом настороженным, а к моменту, когда полковник задал последний вопрос, превратилось в каменное.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — деревянным голосом проговорил Краснов.

— Правда? Не понимаешь? Так не проблема — я тебе объясню. У паренька этого, который под твоим чутким руководством так удачно сам себя три раза ножом пырнул, у него знакомства очень разнообразные оказались. В том числе и среди некоторых важных людей. Причем, представь себе, эти важные люди, оказывается, не только с равными себе общались, но и контингентом попроще не брезговали. Уж куда, кажется, ниже — бывший зэк Витя Карета, а и того привечали, даже в гости приглашали. Он тебе не рассказывал? Не говорил, к кому за расчетом приходил, когда вы тут «дело сделали»? Поделись, не жадничай. Ты мне — информацию, я тебе — полную конфиденциальность. Мне сейчас подтверждение нужно. Неофициальное пока. А тебе нужно, чтобы это дело о «самоубийстве», которое, заметь, еще не закрыто, а только приостановлено, так и было остановленным, никуда не двигалось. А ведь я двинуть могу, Женя. Еще как могу. Надеюсь, ты в курсе.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — повторил Краснов с тем же каменным выражением лица.

— Нет, Женя, так у нас с тобой дело не пойдет. Ты думаешь, у меня так много времени, чтобы его тут на пустые разговоры с тобой тратить? Я свои проблемы по-любому решу, с тобой ли, без тебя ли. Мне все равно. Мне плюс десять лет к сроку за организованное убийство не грозит. А вот почему тебе все равно? Непонятно.

Заходя то с одной, то с другой стороны, Гуров пытался «запугать» Краснова, суля ему ответственность за все, что произошло в «подведомственной» тому камере, но опытный бандит, имевший за собой не одну «ходку», не особенно поддавался на эти угрозы.

— Что ж, Женя, выходит, по-хорошему у нас с тобой договориться не получается, — сказал Лев после почти часового «общения», в ходе которого не возникло даже намека на позитивный результат. — Придется, значит, по-другому разговаривать. Что ж, жди друга своего в гости. Не гора, как говорится, к Магомету, значит, Магомет к горе. Надеюсь, рад будешь повидаться со старым подельником. Хотя вы ведь «видаетесь» частенько. С прошлого раза, наверное, еще не успел соскучиться. А, Женя? Чего молчишь?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Ладно, ладно. Не понимаешь, значит, не понимаешь. Надеюсь, Витек тебе доходчивее объяснит.

Выйди из изолятора, Гуров с досады плюнул. Новый «стратегический маневр», поначалу казавшийся таким несложным и легко осуществимым, обернулся очередным фиаско, которых и без того было более чем достаточно в этом деле.

Внутренне поминая недобрым словом Краснова, а вместе с ним и всю «партию» уголовных авторитетов, он направлялся к машине, намереваясь ехать домой. Каково же было его изумление, когда он обнаружил, что к неудачам, касавшимся расследования, злодейка-судьба решила добавить еще и мелкое хулиганство. Машина, припаркованная неподалеку от входа в изолятор, просев всеми четырьмя колесами, стояла на ободах. Покрышки, еще час назад упругие и накачанные, сейчас напоминали сплющенные «блины», подложенные под железные диски. Причем сделано все было так «конспиративно» и аккуратно, что даже не сработала сигнализация.

«Ну и гады же! — адресуясь неизвестно к кому, с досадой подумал Лев. — Ушли и «автограф» не оставили. Может, хоть охрана кого-то видела?»

Но вернувшись в изолятор и переговорив с охранником, дежурившим на входе, он лишь дополнительно убедился, что сработано все действительно «чисто».

— Да нет, вроде никого не было, — говорил охранник, такой же медлительный и неуверенный, как Круглов. — Хотя я, конечно, специально все время на вашу машину не смотрел. Но когда обращал внимание, вроде все было нормально. Никого не было.

«Ну да, нормально, — мысленно возмущался Гуров, идя к машине. — В двух шагах от следственного изолятора, под самым носом у охраны машину испортили. Нормально. Того и гляди, в кабинет ко мне залезут дела почитать. А им все нормально».

Пробиты были все четыре колеса, а запасное имелось лишь одно. Поняв, что придется вызывать эвакуатор и весь вечер провести в автосервисе, Лев первым делом позвонил жене, чтобы предупредить, что вернется поздно.

— Вражеская диверсия, — устало пошутил он. — Транспортному средству нанесен моральный и материальный ущерб. Нуждается в ремонте. Правда, скорее текущем, чем капитальном, но время все равно займет. Так что к ужину не жди.

По дороге в сервис Гуров анализировал ситуацию и все больше убеждался в том, что этот «нечаянный» случай с его машиной — не что иное, как «первое предупреждение» того таинственного закулисного игрока, до которого он все никак не мог добраться. Узнав, что полковник посетил СИЗО, он не мог не догадаться, что его дела попали в зону пристального внимания. Только вот как он об этом мог узнать? Доложила охрана «Авиаграда»? Что ж, возможно. А в «Арсенале»?