Противостояние - Стивен Кинг

– Хочешь, чтобы я тебя понес?

– Со мной все будет в порядке. Ты только поддерживай меня, хорошо?

– Разумеется.

– И пойдем помедленнее. Мы, старушки, не можем носиться сломя голову.

Они пошли по направлению к дому. Стоявшие в дверях Глен и Ларри внимательно за ними наблюдали.

– В чем дело, как ты думаешь? – пробормотала Фрэн.

Стью покачал головой:

– Я не знаю.

Они подошли к двери, и Ральф помог Стью ввести ее внутрь. Ларри, как и Глен, выглядел бледным и обеспокоенным.

– Извини, что пришлось тебя сюда притащить, – сказал Ларри, обращаясь к Фрэн. – Я сидел с ней. Мы организовали дежурство. Понимаешь?

– Да, я понимаю, – сказала Фрэнни.

– Люси ушла спать примерно час назад. Я задремал ненадолго, а когда проснулся… Фрэн, могу я чем-то тебе помочь?

Фрэн покачала головой и с усилием улыбнулась.

– Нет, со мной все в порядке. Продолжай.

– …она смотрела на меня. Она может говорить только шепотом, но вполне разборчиво. Она сказала мне, что Господь заберет ее домой на рассвете. Но перед этим она хочет поговорить с теми, кто остался. Я спросил, что она имеет в виду, и она сказала, что Бог уже взял к себе Ника и Сюзан. Она знала. – Он испустил долгий, прерывистый вздох и взъерошил волосы.

В прихожую вошла Люси.

– Я приготовила кофе. Пейте, как только захотите.

– Спасибо, любовь моя, – сказал Ларри.

Люси неуверенно огляделась вокруг.

– Мне пойти с вами, ребята? Или это относится только к комитету?

Ларри посмотрел на Стью, и Стью сказал:

– Пошли с нами. У меня такое впечатление, что время комитетов уже прошло.

Они медленно прошли в спальню, приноравливаясь к шагу Фрэн.

– Она скажет нам, – неожиданно сказал Ральф. – Матушка все нам скажет. Так что без толку судить да рядить.

Они вошли все вместе, и ослепительный, умирающий взгляд Матушки Абагейл остановился на них.

– Садись, моя девочка, – прошептала Матушка Абагейл. – Тебе очень больно.

Ларри подвел Фрэн к креслу, и она села в него, испустив тоненький вздох облегчения.

Не отрывая от нее своего сияющего взгляда. Матушка Абагейл прошептала:

– Отродье призвало свою невесту, и скоро она понесет. Уцелеет ли твой ребенок?

В комнате воцарилось молчание. После паузы Матушка Абагейл продолжила:

– Мать, отец, жена, муж. А против них – Князь Гор, господин сумерек. Я погрязла в гордости. И все вы, вы тоже погрязли. Разве вы не слышали, что нельзя доверять повелителям и князьям мира сего?

Они молча смотрели на нее.

– Электричество – это не ответ, Стью Редман. И радиопередатчик тоже, Ральф Брентнер. Социология тут не поможет, Глен Бэйтмен. Не поможет и твое раскаяние, Ларри Андервуд. И твой еще неродившийся сын не сможет предотвратить это, Фрэн Голдсмит. Звезда Антихриста взошла. Но вы не желаете служить Богу.

Она оглядела их всех по очереди.

– Бог поступит, как Ему заблагорассудится. Вы – не горшечники, вы – глина, из которой делают горшки. Может быть, человек с запада – это тот гончарный круг, о который вас разобьют. Мне не дано это знать.

Слеза скатилась у нее по щеке.

– Матушка, что мы должны делать? – спросил Ральф.

– Подойдите ближе, все вы. У меня остается мало времени. Я иду домой, и никогда еще не было на свете человека, который был готов к этому лучше, чем я. Приблизьтесь ко мне.

Ральф сел на краешек кровати. Ларри и Глен встали в ногах. Фрэн встала, поморщившись от боли, и Стью поставил ее кресло рядом с Ральфом.

– Бог собрал вас вместе не для того, чтобы вы создали комитет или общество, – сказала она. – Он собрал вас здесь, чтобы послать вас дальше, в поход. Он хочет, чтобы вы попытались уничтожить Темного Князя.

Тишина. Вздох Матушки Абагейл.

– Я думала, что вас поведет Ник, но Он взял к себе Ника – хотя, мне кажется, что Ник еще не совсем покинул нас. Нет, не совсем. Но теперь во главе будешь ты, Стюарт. А если Он возьмет и Стюарта, то поведешь ты, Ларри. А если Он возьмет тебя, то впереди пойдет Ральф.

– Вести? – холодно спросила Фрэн. – Вести? Но куда?

– Ну как же – на запад, девочка, – сказала Матушка Абагейл. – Но ты не пойдешь туда. Только эти четверо.

– Нет! – Она встала на ноги, невзирая на боль. – Что вы такое говорите? Что все четверо должны сами отправиться в его логово? Сердце, душа и мужество Свободной Зоны? Чтобы он мог прибить их к крестам, спокойно прийти сюда следующим летом и убить всех до одного? Я не согласна смотреть на то, как мой муж будет приносить себя в жертву вашему Богу-убийце. Пошел Он в жопу.

– ФРЭННИ! – У Стью перехватило дыхание.

– Бог-убийца! Бог-УБИЙЦА! Миллионы – может быть, миллиарды погибли во время эпидемии. И миллионы после. Мы даже не знаем, останутся ли в живых наши дети. Разве Он еще не доволен? Или это будет продолжаться до тех пор, пока вся земля не будет принадлежать крысам и тараканам? Он никакой не Бог. Он – демон, а вы – Его ведьма.

– Прекрати, Фрэнни.

– Никаких проблем. Я уже кончила. Я хочу уйти. Забери меня домой, Стью. Не в больницу, а домой.

– Мы послушаем, что она нам скажет.

– Прекрасно. Ты послушаешь за меня. А я ухожу.

– Послушай, девочка.

– НЕ СМЕЙТЕ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ!

Рука Матушки Абагейл дернулась и сжала запястье Фрэн. Фрэн застыла. Глаза ее закрылись. Голова ее откинулась.

– Н-н-н-не над-д-д-дооо… О ГОСПОДИ… СТЬЮ…

– Я здесь, здесь! – заорал Стью. – Что вы с ней делаете?

Матушка Абагейл не ответила. Секунда затянулась, чуть не превратившись в вечность, а потом рука старой женщины разжалась.

Медленно, ошеломленно Фрэн начала массировать запястье, хотя на нем не было никаких следов. Глаза Фрэнни внезапно расширились.

– Что с тобой? – спросил Стью обеспокоенно.

– Исчезла, – пробормотала Фрэн.

– О чем это она? – спросил Стью, беспомощно оглядевшись вокруг.

– Боль… боль в спине. Она исчезла. – Она ошеломленно посмотрела на Стью. – Совсем исчезла. Посмотри. – Она наклонилась и кончиками пальцев достала до пола: один раз, потом второй.

Потом она снова посмотрела в лицо Матушке Абагейл.

– Это взятка от вашего Бога? Если это так, то Он может забрать ее обратно. Пусть уж лучше боль, но вместе со Стью.

– Бог не дает взяток, дитя мое, – прошептала Матушка Абагейл. – Он просто дает знак и оставляет людям свободу воспринимать его, как им заблагорассудится.

– Стью на запад не пойдет, – сказала Фрэн. Но теперь в ее голосе был не только испуг, но и изумление.