Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

– Я все объясню тебе позже.

Понаблюдав еще немного за поведением рабов, Эразм снова обернулся к экрану.

– Будет не мудро истреблять людей. Вместо этого их надо жестокими мерами принуждения загнать под ярмо и сломить их волю и способность к сопротивлению.

Всемирный разум, которому дебаты с Эразмом всегда доставляли истинное удовольствие, испытал настоящую радость, найдя изъян в его рассуждениях.

– Но если мы так поступим, Эразм, то не изменим ли мы этим то фундаментальное свойство людей, которое ты так ревностно стремишься изучать? Не повлияет ли в данном случае наблюдатель на исход опыта?

– Наблюдатель всегда влияет на исход опыта. Но я бы предпочел немного изменить объект исследования, нежели уничтожать его. Я приму окончательное решение в зависимости от того, как будут вести себя корринские рабы.

Помолчав, Омниус наконец изрек:

– Я не понимаю тебя, так же, как не понимаю людей.

– Я знаю, Омниус, и в этом всегда была твоя главная слабость.

Робот с вожделением посмотрел на бараки и загон, откуда охранные роботы продолжали вытаскивать раненых и трупы убитых. Эразм думал о том, сколь многим замечательным вещам научился он у этого интереснейшего биологического вида и сколько нового он еще откроет, если ему предоставят такую возможность. Коллективная жизнь этих существ висит над темной бездонной пропастью на тонкой нити, и Эразм попробует поддержать их. Он не сдаст людей так легко.

Он вдруг обнаружил, что за время его отсутствия на светлой стороне виллы родились еще две пары близнецов. Как всегда, перед ним была масса открытых возможностей.

* * *

Человеческая жизнь – не предмет торга.

В ознаменование горькой атомной победы в битве за Землю на планетах Лиги было устроено торжество в честь героев и трогательная панихида в память погибших.

Поврежденные в сражении тяжелые корабли отстали, но скоростные разведчики и корабли связи первыми вернулись на Салусу Секундус, принеся с собой весть о победе и известие, что встречать придется поредевший в боях флот.

Но земной Омниус был уничтожен, и мыслящие машины понесли громадный урон. Люди торжествовали победу.

Стоя на открытой арене под знойными лучами солнца, Вориан Атрейдес ощущал, как противный липкий пот течет по спине под парадной формой. Невзирая на погоду, люди хотели видеть его и сегундо Ксавьера Харконнена в полной форме при всех регалиях. Ксавьер стоял рядом, спокойно взирая на толпу, которую в этот момент тщетно призывали к тишине вице-король Батлер и Серена.

Два человека – помирившиеся за время долгого пути с Земли на Салусу Секундус – стояли по стойке «смирно» на высокой трибуне вместе с другими важными особами. Иблис Гинджо, разодетый в шелка и бархат, гордый от сознания своей значимости, тоже был здесь, на трибуне для почетных и высокопоставленных гостей.

– За руководство нашими объединенными силами в экспедиции на Землю, за достижение эпохальной победы над мыслящими машинами, – сказал вице-король Батлер, высоко подняв ленту с медалью, – за принятие трудных решений и преодоление всех тягот и потерь я награждаю парламентской почетной медалью нашего самого выдающегося воина, сегундо Ксавьера Харконнена. Это наивысшая награда, которой мы можем его удостоить, и вручаем ее с нашей сердечной благодарностью.

Триста тысяч присутствующих разразились оглушительными ликующими кликами. В битве за Землю многие из этих людей потеряли своих детей, друзей и родителей. В наступившей тишине Вориан вспомнил, сколько бойцов Армады пало во время атомной стерилизации планеты. Боковым зрением он видел, как влажно блеснули глаза Ксавьера Харконнена, когда вице-король прикрепил к его груди медаль и надел ленту на его склоненную шею. Скоро начнутся новые битвы, новые столкновения с мыслящими машинами.

Серена взяла в руки вторую медаль, непохожую на первую.

– Следующим мы воздадим честь более несчастливому герою, человеку, воспитанному мыслящими машинами и не видевшему их преступлений. Но он увидел правду и связал свою судьбу со свободным человечеством. Жизненно важная информация о тактике мыслящих машин на Земле, которой он поделился с нами, помогла обеспечить нашу победу. В горячке боя его способность быстро мыслить помешала Омниусу бежать, чем сорвала его коварные планы и обеспечила человечество незаменимым инструментом для успешного продолжения борьбы.

Улыбнувшись Вориану, Серена вышла вперед. Он высоко поднял голову.

– Мы не только награждаем Вориана Атрейдеса медалью за образцовую службу, но также жалуем ему звание терсеро – высокое звание Армады Лиги.

По команде в воздух поднялась эскадрилья старинных самолетов и с ревом пронеслась над головами присутствующих. Гордые собой техники и историки восстановили старые боевые машины для сегодняшнего торжественного действа. Ксавьер и Вориан отсалютовали пилотам, а те покачали крыльями, пролетая над трибуной. Толпа разразилась громоподобными аплодисментами и криками ликования.

Иблис Гинджо, наслаждаясь своим высоким статусом, протиснулся к героям и обратился к толпе через громкоговорители:

– Эти чудесные пилоты – будущие воины джихада. У мыслящих машин нет шансов устоять перед ними!

С озабоченной улыбкой Серена приколола наградные ленты на мундиры множества других награжденных героев. Она была погружена в мысли о прошлом и о тех неимоверных тяготах, с которыми еще придется столкнуться человечеству. Теперь она казалась сильнее, чем раньше, но на лице ее сохранялось отчужденное выражение.

Вориан искоса взглянул на Ксавьера, и по его покрасневшему лицу понял, что сегундо Харконнен до сих пор любит Серену и испытывает мучительную боль от того, что они никогда не будут вместе. Но даже женитьба Ксавьера на Окте давала Вориану мало шансов завоевать сердце Серены. Он вспомнил то время, когда впервые увидел ее на вилле Эразма, какой красивой и сильной она тогда была, какой непокорной. Теперь она пережила ранний период своего горя, преодолев такой страшный внутренний кризис, который способны преодолеть лишь немногие сильные натуры. В Серене чувствовалась теперь другая, внушающая трепет, сила.

Закончив вручение наград, Серена покинула трибуну. Перед тем как уйти, она подошла к Вориану и Ксавьеру. В ее голове созрел какой-то план, которым она хотела с ними поделиться.

– Мне нужно поговорить с вами обоими. – Ее жесткие глаза были безмятежно ясными, голос не оставлял места возражениям. – На заходе солнца приезжайте в Город Интроспекции.

Обменявшись удивленными взглядами, оба одновременно кивнули.