"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

Ракетные залпы стали началом атаки, удар истребителей — её продолжением. В бортах кораблей раскрылись шлюзы, юркие «грифы» и «коршуны» ринулись в пустоту; их плотное облако, казавшееся в первый миг бесформенным, выхлестнуло четыре острия. Они врезались в строй вражеских машин, и сотни ало-фиолетовых вспышек замелькали во мраке — били из лазеров и свомов. На первый взгляд — сокрушительный удар, но голос аналитика, негромкий и холодный, сообщил, что преимущество — на стороне врагов. Их аппараты оказались увёртливыми и смертоносными, хоть не имели ни ракет, ни плазменных метателей, ни чего-то подобного лазеру; единственным средством нападения был пучок антипротонов, накрывавший цель с большой дистанции и с убийственной точностью. Его энергия и плотность были настолько огромными, что вызывали аннигиляцию ничтожного количества частиц, плававших в вакууме.

«Сидней» был первым среди погибших; широкий багровый язык протянулся от машины чужаков, слизнул три истребителя, ударил в корму, прямо в реактор, защищённый многослойной броней, и крейсер исчез в фонтане пламени. Разлетевшиеся обломки или, возможно, орудия «грифов» накрыли чужой аппарат, но он не взорвался, а стал разваливаться на части, будто разрубленный невидимым клинком. Три другие машины, прорвавшись сквозь заслон «коршунов», атаковали «Ланкастер», две — «Неву»; помимо численного превосходства они выглядели манёвреннее и быстрее земных кораблей.

Кажется, «Ланкастер» выпустил последние ракеты… Они пропали в темноте, потом мрак отступил перед багряными струями огня, тянувшимися от машин пришельцев. Лучи сошлись на крейсере, в самой середине, но за мгновение до этого «Ланкастер», будто смертельно раненный зверь, успел ударить из плазменных пушек. Там, где потоки плазмы и антиматерии пересеклись, вспыхнула ослепительная звезда, затем рванул термоядерный реактор. Раскалённая туманность возникла на месте крейсера и трёх боевых аппаратов, её края бешено вращались, вытягивались в пространство скрюченными оранжевыми пальцами, словно желая вырвать клочья тьмы.

— Пятнадцать секунд до поражения главной цели, — произнёс за кадром голос аналитика. — Четыреста семьдесят восемь ракет в трёх волнах, совокупная мощность — сто тридцать восемь тысяч шестьсот мегатонн. Предполагалось, что их защитные поля не выдержат. Однако…

Яростный огонь ворвался в тихий кабинет, заставив вздрогнуть сидевшего перед экраном человека. Мнилось, будто Вселенная, корчась в муках и безмолвных стонах, породила новую звезду и бросила прямо в жаркое чрево. Фильтры пригасили её свет, сделали призрачной тенью, но даже так она была страшна. Раскалённые массы ворочались в её глубине, вспухали на поверхности чудовищными алыми горбами, истончались нитями протуберанцев, бросали во тьму клочья светящейся плазмы; казалось, что мир, ещё недавно подобный обсидиану с редкими искрами звёзд, вдруг превратился в огненную преисподнюю.

В центре экрана раскрылось окно и потянулись кадры событий, параллельных взрыву. «Памир», тяжёлый рейдер с экипажем в двести двадцать человек, исчез во вспышке пламени, столкнувшись с аппаратом чужаков; эскадрилья «грифов» сгорела в багровом выбросе аннигилятора, рассеялись газовыми облаками «Фудзи» и «Нева», мёртвая «Парана» плыла в темноте, распадаясь на части. Но «Сахалин» ещё сражался, бил из лазеров и свомов, и в верхнем секторе небесной сферы ещё оборонялись «Тибурон» и «Рейн». Рождённая ядерным взрывом звезда, на фоне которой мелькали эти картины, постепенно тускнела, протуберанцы и плазменные волны улеглись, энергия рассеялась в пустоте роями стремительных квантов. Периферийная область уже не слепила глаза, и сквозь её прозрачное марево виднелся звездолёт чужих, неповреждённый и несокрушимый.

— Взломать защиту не удалось, — прокомментировал аналитик. — Половина флотилии погибла. Выдвинут резерв: крейсера «Викинг» и «Волга» и адмиральский фрегат «Суздаль». Их истребители пытаются ударить во фланг противнику. — Выждав мгновение, он уточнил: — Эта акция успеха не имела.

Экран показал три атакующих корабля, затем на их месте вспыхнуло раскалённое облако, такое же, как поглотившее «Ланкастер»; исчезли «Сахалин» и «Рейн», а с ними — «коршуны» и «грифы»; от грозной карусели могучих машин остался только разреженный газ. Три десятка инопланетных аппаратов висели в пространстве, слизывая багровыми языками редких мошек-истребителей, и за этим заслоном мчался к чужому звездолёту «Тибурон» — последний крейсер флотилии. Орудия его молчали. В потемневшей броне, с оплавленными башнями и шлюзами, он шёл на таран, шёл в безнадёжную атаку, как воин разбитой армии, не желавший признать поражения. Два чужака лениво развернулись ему навстречу, плюнули огнём, и в темноте вспыхнуло облако плазмы.

Внизу экрана вспыхнули и побежали названия погибших крейсеров вместе с именами капитанов, тактико-техническими данными и численностью команд; траурный список, в котором первыми шли адмирал Тимохин и «Суздаль», флагман флотилии. Двенадцать боевых кораблей, две тысячи в экипажах…

Фильм закончился. Некоторое время хозяин кабинета сидел, уставившись в пол и будто размышляя, не просмотреть ли запись снова, потом поднял голову и произнёс:

— Соедините с Вашингтоном. Срочно.

Глава 1

Солнечная система, пространство между орбитами Плутона и Юпитера

Корабль Третьей Фазы двигался к жёлтой звезде над плоскостью эклиптики, от края галактического рукава, где за флёром разреженной туманности остались Новые Миры. Уже не беззащитные, раз Кораблю с флотом боевых модулей посчастливилось отыскать эту звёздную систему, расположенную так удачно и наверняка обитаемую. Кроме этих явных преимуществ пятая планета, газовый гигант, окружённый роем спутников, возможно, несла следы даскинов — точнее, заметной аномалии, связанной с их астроинженерной деятельностью. Пока это являлось не точным знанием, а лишь гипотезой, которую надлежало проверить, и Корабль, сориентировавшись на далёкое беловатое пятно, повернул к огромной планете. Этот мир чудовищной величины относился скорее к классу протозвёзд, обладавших многочисленными сателлитами; как раз такая ситуация, которую предпочитали Древние.

Гиперсветовой привод, позволявший странствовать в Галактике, был отключён, и Корабль плыл на волнах тяготения. Плыл неторопливо, затратив двенадцать циклов времени, чтобы пройти над орбитами внешних планет. Девятая, самая дальняя из них, не представляла интереса — лишённый атмосферы небольшой сфероид, холодный и бесплодный, подходящий только для размещения форпоста с аппаратурой дальнего обнаружения. Восьмая пряталась за жёлтым светилом, но, если не считать более долгого периода оборота, походила на седьмую; обе являлись крупными телами с массой, на порядок большей оптимальных величин, далёкими от Солнца и, значит, бедными энергией. Шестая была любопытнее: ещё более массивная планета, с четырьмя спутниками и кольцом из глыб космического льда и каменных обломков. Довольно редкий феномен для обитаемой системы; редкий и небесполезный, ибо кольцо могло служить источником разнообразного сырья, начиная от воды, в которой нуждался Корабль, и кончая полиметаллическими рудами.

Здесь, однако, разработки не велись. Может быть, ресурсы населённого мира пока что не были исчерпаны или его обитатели, уже знакомые с электромагнетизмом и трансляцией сигналов, ещё не вышли в космос. Не исключалось, впрочем, что они не нуждаются в раздробленной материи кольца, так как в их распоряжении имелся пояс астероидов, лежавший на границе зоны внутренних планет, более близкий и удобный для длительной эксплуатации. Настоящее сокровище, по меркам любой галактической расы! Кладезь руд и минералов, легкодоступных при нулевой гравитации и потому весьма дешёвых. Масштаб работ в поясе астероидов мог служить критерием технологического развития местных бино тегари, но с этим вопросом ещё предстояло разбираться, как и с артефактом Древних. В данный момент на Корабле фиксировали лишь неразборчивый поток радиосигналов, идущих из обитаемого мира, всенаправленное излучение, слишком слабое для расшифровки. Но этот факт был столь же многообещающим, заманчивым и ценным, как стратегическое положение системы, доступные запасы минералов и аномалия на газовом гиганте. Пожалуй, он был ещё важней — ведь никакие ресурсы и артефакты не могли сравниться с наличием разума.