Голубой Ютон - Квинтус Номен

– Извиняю… но я вообще о другом попросить хотела. Ты меня научишь вот так же быстро информацию анализировать и решения принимать? А то я с Трофимом уже недели три спорю по поводу медальонов в первом зале Большого дворца…

После того, как Олех выстроил на Яйве ГЭС мощностью в двенадцать мегаватт, в Березниках электричества образовался такой избыток, что его сразу же стало не хватать: Зоя, ранее доступностью свободной электроэнергии не избалованная, немедленно в городе поставила завод по выпуску щелочи. В качестве «отхода производства» там же появился в больших количествах хлор – и его хитрая химичка тут же приспособила для отбелки целлюлозы, получаемой на новеньком заводе из дерева. То есть не совсем «немедленно», все строительство заняло почти три года, но теперь бумага перестала быть остродефицитным сырьем хотя бы для Рязанской типографии. Правда все это добро (а еще несколько тысяч тонн калийной соли) нужно было перевезти по рекам «поближе к цивилизации», и, хотя Маркус старался изо всех сил, речного транспорта остро не хватало.

На самом деле не хватало очень много чего, но теперь появилось довольно много людей, с проблемами разных нехваток справиться способными – и на Каме выросла новенькая верфь. Ничего уникального там не делалось, на верфи просто строили все те же трехсоттонные расшивы, причем по «упрощенной» технологии (то есть не со стальным, а с деревянным набором и без шверта, на реках в общем-то не особо нужным) – однако верфь эта, как выяснилось, решала не только «транспортные проблемы».

Местное население там все же было, хотя и весьма малочисленное – но население это в значительной мере «жило рекой» и огромные по нынешним временам суда туземцев очень заинтересовали. Так что поначалу в Березниках появились робкие «разведчики», затем – выяснив, что ничего плохого «пришельцы» не делают, народ подтянулся на предмет поторговать, а уже через год с удовольствием начал присоединяться к «пролетариату»: с деревом люди работать умели, а получаемый за работу комфорт (включающий в первую очередь сытую жизнь, красивую одежду и хоть какую-то, но «медицину») народ оценил сразу же. А на некоторый «дискомфорт» – состоящий главным образом в необходимости отдать детей в школы – местные люди (именующие себя «перми» и говорящие на каком-то совершенно своем никому не понятном наречии) в большинстве своем решили проигнорировать.

Однако работа на верфи – дело хотя и знакомое, но малооплачиваемое (по сравнению с работой в шахте), так что перми потихоньку и под землю решались полезть. Соляные шахты ведь не угольные, в них метана бояться нечего, так что с освещением электрическим под землей все хорошо было – и пермские шахтеры, искренне поверив «городскому голове» в то, что это мол богини обо всем заботятся и поэтому света под землей бояться не надо, с удовольствием соль в шахтах рубили. А чуть позже – с тем же удовольствием стали в шахте и уголь рубить: Слон – такое удивительное имя носил «городской голова» Березников – еще до зимы двести пятьдесят седьмого года выстроил железную дорогу до того места, где в восемнадцатом веке появился город Кизел. Выстроил, потому что Лиза во все той же энциклопедии вычитала, что уголь в конце века восемнадцатого там нашли практически на поверхности, а для добычи калийной соли требовалось очень много воды греть и охлаждать. Но тратить на это деревья было все же жалко, да и тепла уголь больше дает… В общем, на трех уже шахтах, заработавших возле нового городка с веселым названием «Уголёк», только перми и трудились, и шахты эти с большим уже запасом нужды калийного завода обеспечивали. Настолько с большим, что новые расшивы на верфи строились уже с прицелом на перевозку «в цивилизацию» именно угля.

Слон был парнем веселым: когда в молодости узнал, что его имя совпадает с названием огромного зверя, он тут же стал жаловаться, что его недокармливают. Но, несмотря на жалобы, все равно вырос именно «большим, как слон», чем очень гордился. А город, которому он название и придумал, строила его жена Отава – ученица Кати. Не гениальная, но дело знающая, и умеющая «думать на перспективу». Собственно и проект Березников она большей частью сделала – и вероятно именно поэтому Лиза попросила Отаву «заехать в Школу». А оттуда молодая женщина в августе двести пятьдесят восьмого года отправилась к устью Волги…

Радиовсязь с Березниками хоть и паршиво, но работала – то есть работала, но временами паршиво. Так что Слон скорее всего сделал вид, что на линии помехи и свое отношение к командировке жены выразил… неразборчиво. Однако и спорить не стал: сам знал, что «людей не хватает». Катя, которая выбрала Отаву как «лучшую из относительно свободных чертежницу», тоже отправилась вниз по Волге, а Вова присоединился к жене просто потому, что «все равно, где думать и в чертёжики играть». На этот раз путешествие надолго затянуться не грозило: Маркус построил первый по-настоящему «быстрый теплоход» уже на Волге, с двумя шестисотсильными моторами, так что в двадцатых числах августа Вова с удивлением разглядывал «окружающую природу» с палубы корабля.

– И куда это мы приплыли?

– Ты не поверишь, – с усмешкой ответила ему жена, – это всего лишь Астрахань. В смысле место, где мы ее выстроим.

Володя с недоверием в глазах осмотрел довольно небольшой остров, а затем в глазах его мелькнуло понимание:

– Ты решила Астрахань поближе к морю построить?

– Нет. Это море решило поближе к Астрахани подвинуться. Лида говорила, я просто забыла какая это регрессия… или трансгрессия… в общем, сейчас уровень Каспия на девять метров выше нашего. И этот остров находится именно там, где наша Астрахань. Да, дальше уже море, да и ближе тоже оно: мы уже почти шесть часов плывем по заливу морскому, или по лиману, не знаю как правильнее. Но город будем ставить именно здесь: во-первых море уже отступает и лет через сто тут все же будет почти сплошная суша, а во-вторых сейчас отсюда как раз начинается настоящее море и порт тут будет более чем кстати.

– Ну сто лет – это, конечно, недолго…

– Есть и третий момент. Тут километров на десять в любую сторону глубина в пределах пары метров, ну, кроме основного русла. И очень плодородный ил. Маркус все равно землечерпалку строит: русло-то тоже в сплошных мелях и его чистить нужно. Так что если вычерпанное сюда подсыпать, то уже лет через пять местные огороды полностью обеспечат нас весенними овощами… и не только весенними. Но в любом случае город здесь нам