Священная тайна Церкви. Введение в историю и проблематику имяславских споров - Митрополит Иларион

начинается с апостольских времен. Не сохранились словесные формулы их молений личных, но весь Новый Завет полон свидетельств, что они совершали многие поразительные чудеса сим Именем.

Но что значит Имя Божие? Чтобы молиться «во Имя» — нужно ли понимать его значение, его свойства, его природу? Да, необходимо даже, чтобы «радость наша была совершенна».

Глубины жизни во Христе — неисчерпаемы; усваиваются они в длительном процессе с великим напряжением всех наших сил. И постижение содержания и смысла Имени Божьего стяжевается лишь постепенно. Обрадовать наше сердце может и мимолетное призывание его; и это ценно. Но не должно останавливаться на полпути. Коротко наше пребывание здесь, и должно использовать каждый час так, чтобы созревало наше познание Бога. Когда же сольются воедино и радость сердца, и свет ума, тогда мы приближаемся к совершенству.

С великой культурой этой молитвы я встретился на Святой Горе. Естественно, я желал учиться у отцов — как они понимают сей важнейший аспект христианской аскетики. Приехал я на Афон в 1925 году. Незадолго перед тем там произошли бурные споры о природе Имени Божьего. В напряжении самих споров, подобных богословской полемике XIV века о природе Фаворского Света, было допущено с обеих сторон немало поступков, которых не должно было бы быть среди людей, предавших свои души в руки Святого Вседержителя. Есть в этой полемике некая аналогия с вековыми распрями между номиналистами и реалистами, идеалистами и рационалистами. По временам они затихают, чтобы затем снова вспыхнуть в иной форме. Наблюдается наличие двух различных естественных расположений: с одной стороны — пророки и поэты; с другой — ученые и технократы[2166].

Как явствует из приведенного текста, о. Софроний был всецело на стороне реалистов и идеалистов, пророков и поэтов, а не на стороне номиналистов, рационалистов, ученых и технократов. В то же время он не отрицает, что неподобающие действия были допущены обеими сторонами в споре. В книге о преподобном Силуане Афонском о. Софроний говорил о том, что имяславские споры привели к вполне удачным догматическим результатам[2167]. Вряд ли под этими результатами он имел в виду сочинения С. В. Троицкого или Послание Святейшего Синода от 18 мая 1913 года. Скорее, он говорил о сочинениях «ученых имяславцев», в частности, о «Философии Имени» о. Сергия Булгакова, которого знал лично и глубоко почитал как богослова (влияние Булгакова прослеживается во многих аспектах богословия о. Софрония). Возможно, он имел в виду и «Апологию» иеросхимонаха Антония (Булатовича), которая имелась в его личной библиотеке. Во всяком случае, в своих размышлениях об имени Божием, содержащихся в трактовке «О молитве Иисусовой», о. Софроний обнаруживает значительную близость к обоим авторам.

Имя Яхве и имя «Иисус»

Изложение учения об имени Божием архимандрит Софроний начинает с рассмотрения ветхозаветных свидетельств о призывании Бога и описания синайского откровения Бога Моисею. В этом откровении о. Софроний видит прежде всего явление персонального Бога, а в именах Божиих — атрибуты Бога, названные Им Самим. Поскольку каждое ветхозаветное богоявление воспринималось как непосредственное действие Божие, то и всякое имя Бога, открытое в этом богоявлении, воспринималось как Его живое присутствие:

Подобно тому, как в жизни каждого из нас Бог открывается постепенно, так и в истории человечества, как она представлена в Библии, «многократно и многообразно»[2168] являлся Он отцам и пророкам с возрастающей силой и глубиной.

Первое упоминание о еще неясном призывании Бога: «У Сифа… родился сын, и он нарек ему имя Енос; тогда начали призывать Имя Господа»[2169]. Затем открывается Бог Аврааму, Исааку и Иакову со все расширяющимся горизонтом: «Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем „Бог Всемогущий“, а с именем Моим Яхве[2170]— не открылся им»[2171]. Восполнил Бог откровение о Себе: «И сошел Господь в облаке, и остановился близ него (Моисея) и провозгласил Имя Яхве. И прошел Господь пред лицом его и возгласил: Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий (правду и являющий) милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода»[2172]. Итак, сначала Бог открылся Моисею как персональный и единственно воистину Сущий, с неведомыми еще атрибутами. Последующее откровение раскрывает свойства сего Аз есм как Бога милостивого и человеколюбивого. Но и это было неясным, и Моисей сознавал неполноту усвоенного им познания <…>

Из библейского повествования мы видим, что всякое новое откровение воспринималось как Богоявление, как Его непосредственное действие. В связи с этим и самое Имя переживалось как Присутствие Бога. В имени заключена двойная сила: с одной стороны, ощущение Живого Бога, с другой — познание о Нем. Откуда страх призывать Имя всуе[2173]. По мере обогащения откровения о свойствах Божиих, о действиях Его — углублялось и боговедение вообще[2174].

Все ветхозаветные откровения Бога рассматриваются о. Софронием как постепенная подготовка к встрече человечества со Христом. Каждое новое имя Божие, становящееся известным человеку, указывает на конкретное свойство Бога, но в то же время в каждом имени Божием присутствует весь Бог (здесь о. Софроний повторяет святого Иоанна Кронштадтского и иеросхимонаха Антония Булатовича):

Последовательность откровений о Боге, представленная в Священном Писании, в значительной мере совпадает с процессом нашего личного прогресса — возрастаем мы в познании подобно праотцам и отцам нашим. Сначала люди схватывают понятие о Высшем Существе. Затем все новые и новые атрибуты Его становятся познаваемыми для человеческого духа; и так приходит час страшного синайского «Аз есм»[2175]. В последующие века углубляется опыт и разумение, хотя и не достигает еще совершенства, доколе не придет Ожидаемый.

Тот, Кто превыше всякого Имени в своей Сущности, раскрывается сотворенным «по образу» разумным существам во множестве имен: Вечный, Всеведущий, Всемогущий, Вседержитель; Свет, Жизнь, Красота, Мудрость, Благость, Истина, Любовь, Праведный, Спасающий, Святый, Освящение и другие. В каждом из них и чрез каждое из них мы испытываем прикосновение к нам Единого Бога, и в силу Его неделимости мы имеем Его всего. Так достойно мыслить, но вместе с тем ни одно из них не дает нам полноты постижения, «как Он есть». Его Бытие в своей сущности превосходит все Имена. И все же Он продолжает открываться в Именах[2176].

Боговоплощение, ставшее итогом и вершиной всех откровений Божиих, поворотным пунктом человеческой