Священная тайна Церкви. Введение в историю и проблематику имяславских споров - Митрополит Иларион

этого огня и сами, пребывая в огне, становятся огнем, и однако все же отличаются от первоначального, неточного огня. Ничего большего формула: Имя Божие есть Бог не означает и не может означать по прямому своему смыслу и по самой природе слова и предложения[2155].

Выражение святого Иоанна Кронштадтского, ставшее знамением пререкаемым в эпоху имяславских споров, по мнению Булгакова, «никак нельзя рассматривать <…> как попытку вероучительного определения об Имени Божием». Оно должно пониматься только и исключительно в смысле энергийного присутствия Бога в Его священном имени:

Итак, в нашем понимании и в нашем толковании формула «Имя Божие есть Бог» означает только, что Имя Божие божественно, входит в сферу Божества, Его энергий. Этим, разумеется, нисколько не ослабляется тот факт, что при призывании Имени Божия, молитвенно-онтологическом (звательным или именительным падежом, в смысле субъективности или субстанциальности) присутствует Сам Господь силою Своею, простотой Своею, нераздельностью Своею, и призывание Имени Божия в молитве есть непрестанное причащение Божества, простого и неделимого. Но это присутствие Божества в Имени Своем, заставившее благоговейного молитвенника в изумлении воскликнуть: «Имя Божие есть Сам Бог», вовсе не означает, что Бог есть самое Имя, не вводит фетишизма Имени, но являет вечное и непостижимое таинство боговоплощения и богоснисхождения, пребывания Бога в Имени Своем, которое удостоверяется в таинстве молитвы[2156].

Рассмотренное учение протоиерея Сергия Булгакова об имени Божием во всех аспектах соответствует учению имяславцев и может восприниматься как его наиболее полное богословское выражение. В отличие от иеросхимонаха Антония (Булатовича), у которого отдельные элементы этого учения не всегда вполне состыкуются один с другим, у Булгакова имяславие приобретает вид продуманной и когерентной системы. И если апогеем философского осмысления имяславия явилось творчество А. Ф. Лосева, то вершиной его богословского обоснования стала, на наш взгляд, именно работа Булгакова. Самым существенным в этом осмыслении является то, что у Булгакова основные постулаты имяславия поставлены на строгую почву научно-богословского анализа и рассмотрены в свете православной святоотеческой традиции, в частноcти, в свете паламитского различения между сущностью и энергиями Божиими. Результатом этой работы явился впечатляющий синтез, в котором имяславие освобождается от «имябожнического» привкуса.

Считаем важным отметить, что Булгаков, в отличие от некоторых имяславцев 1910-х годов, рассматривавших свое учение об имени Божием как «новый догмат», не говорил о догматическом значении почитания имени Божия: свидетельством тому — настойчивость, с которой он утверждал, что слова «имя Божие есть Сам Бог» не являются вероучителъным определением. У Булгакова, так же как и у схимонаха Илариона, все учение об имени Божием является не чем иным, как попыткой осмысления молитвенного опыта призывания имени Божия и имени «Иисус» — опыта, имеющего столь решающее значение для духовной жизни православного христианина. Поэтому, нам думается, имяславие в том виде, в каком оно представлено Булгаковым, вообще не может рассматриваться в категориях догмата или ереси; оно не является даже теологуменом. Скорее, это свободное творческое раскрытие «священной тайны Церкви», соприкосновение с которой происходит не через догматические дефиниции, но через апофатическое умолкание перед Тем, Кто неименуем и вместе с тем является «носителем всякого имени».

Архимандрит Софроний (Сахаров)

Другой попыткой осмысления того же опыта явился трактат архимандрита Софрония (Сахарова) «О молитве Иисусовой», включенный в сборник статей под общим названием «О молитве»[2157]. Трактат, посвященный теории и практике молитвы Иисусовой, содержит «основные богословские и аскетические положения этой великой культуры»[2158] и отражает собственный опыт архимандрита Софрония — одного из выдающихся духовных писателей второй половины XX столетия.

Иеромонах Софроний (Сахаров).

1950-е годы

Архимандрит Софроний (в миру Сергей Сахаров) родился в 1896 году в Москве. Получил образование художника в Высшей школе изящных искусств. В 1921 году эмигрировал. Пробыв недолго в Германии и Италии, в 1922 году оказался в Париже, где продолжал занятия живописью. В 1924 году некоторое время учился в только что открытом Свято-Сергиевском богословском институте в Париже. В 1925 году поступил в Свято-Пантелеимонов русский монастырь на Афоне. В 1930 году стал учеником и келейником преподобного Силуана, при котором находился до самой его смерти в 1938 году. Весной 1939 года ушел в затвор. В 1941 году принял священный сан в монастыре святого Павла и вскоре стал духовником нескольких монастырей. В 1947 году был вынужден покинуть Афон и вернуться во Францию. В 1959 году переехал в Англию, где основал монастырь святого Иоанна Предтечи в графстве Эссекс. Умер в 1993 году на 96-м году жизни.

Наиболее известным произведением о. Софрония является его монография о преподобном Силуане Афонском, многократно издававшаяся по-русски[2159] и переведенная на многие языки. Менее известны другие книги о. Софрония, в которых он описывает свой собственный духовный путь: «Видеть Бога, как Он есть», «О молитве», «Рождение в Царство непоколебимое», «Духовные беседы»[2160]. Эти книги, а также собрания писем о. Софрония[2161], содержат богатый богословский материал, еще не получивший надлежащей оценки[2162].

Центральной темой богословия о. Софрония является учение о персоне как первичном принципе в божественном бытии и о человеке как персоне (личности, ипостаси), созданной по образу Божию[2163]. В контексте этого учения воспринимаются им все основные аспекты аскетической и мистической жизни христианина. Молитва Иисусова мыслится о. Софронием как опыт общения человека-личности с личным, персональным Богом через Его священное имя. Богословское видение о. Софрония чуждо всякого номинализма и пронизано мыслью об имени Божием как пункте встречи между личным Богом и человеческой личностью. Вполне понятно поэтому, что, говоря о спорах между имяславцами и их противниками, о. Софроний солидаризируется с имяславцами. Это становится ясно из его слов, посвященных молитве Иисусовой:

Господь в последние часы Своей жизни с нами сказал: «Доныне вы ничего не просили во Имя Мое; просите и получите, чтобы радость ваша была совершенна… Истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во Имя Мое, даст вам»[2164]. Эти слова Христа являются и догматическим, и аскетическим основанием для молитвы Его Именем.

Нет сомнений, что ученики Христа соблюдали эту заповедь. Тем более это достоверно, что они уже познали силу Его Имени, когда были посланы, как «агнцы среди волков», нести людям мир, исцелять больных, возвещать приближение Царствия Божия. «Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: „Господи! и бесы повинуются нам о Имени Твоем“»; и другой случай: «…мы видели человека, Именем Твоим изгоняющего бесов…»[2165] Таким образом, история молитвы Именем Иисуса