Пришедшие из ночи - Михаил Старинов

— Конечно, — улыбнулся Бронштейн. — Но можно сначала вопрос? Для чего вы ее хотите купить: просто так или вы думаете начать собирать монеты?

Вопрос застал Хара врасплох.

— Не знаю, — честно ответил он.

Но потом посмотрел на монету и сказал:

— А знаете, наверное, буду собирать.

— Тогда возьмите вместе с ней еще и вот эту, — Бронштейн показал на неброскую монету во втором ряду.

— А зачем она мне? — поинтересовался Хар.

— Для обмена, — ответил Бронштейн. — Вам она вряд ли понадобится, но для тех, кто собирает хронологию, это достаточно ценный экземпляр. Ее всегда можно будет обменять на что-нибудь нужное, она довольно редкая.

— Хорошо, — сказал Хар. — Я согласен.

— Надо позвать здешнего менеджера, — сказал Бронштейн. — А, вот и он.

Хар оглянулся и увидев высокого молодого парня, с карточкой на груди. Профессор позвал его:

— Збышек, можно вас на минуту?

— К вашим услугам, профессор, — произнес парень, быстро подходя к ним. — Чем могу служить?

— Мой спутник хочет купить вот эти две монеты, — сказал Бронштейн и обратился к Хару: — Я не ошибся?

— Все правильно, — сказал Хар, доставая кредитку. — Именно эти. И еще, в соседней комнате лежит кожаная обложка…

Когда они уже подходили к кафе, Хар еще раз прокрутил в голове предстоящий разговор. Он пока так и не решил, кого ему стоит изображать. Придется положиться на случай.

4

— Даже обычная нейросеть — это сложнейшая управляющая система, — сказал Бронштейн. — А та, что стоит сейчас в Комплексе, одна из самых мощных на сегодняшний день. Мы полгода отлаживали ее у себя, а потом курировали еще год, уже в самом Комплексе.

Хар кивнул. Надо узнать про регулярную диагностику, но осторожно, подумал он.

— Она работает без замечаний? — спросил он нейтральным тоном.

Бронштейн пожал плечами.

— Пока все в порядке.

— А как вы их проверяете?

— С каждой нейросети мы получаем в Центр стандартную диагностику, раз в месяц. С этой, ввиду ее сложности и новизны, берем чаще.

— Насколько?

— Раз в две недели.

Раз в две недели, отметил Хар. Надо это учесть. Интересно, какой датой отмечен последний отчет?

— А какие у вашего института отношения с Комплексом? — спросил Хар.

— Такие же, как и с другими организациями, — сказал Бронштейн. — Мы не для кого не делаем исключений.

Он с удовольствием отпил кофе из маленькой, дымящейся чашечки. Хар тоже отпил немного. Кофе здесь действительно был очень вкусный.

— Нейросеть — наша собственность. Вы же знаете, их не продают, а сдают в долгосрочную аренду. Притом с вечной гарантией. Взамен мы пользуемся правом полного доступа на любой объект и в любое время. Таковы условия любого стандартного контракта.

Полный доступ для работников Центра, это хорошо. Это надо учесть, подумал Хар.

— Я понимаю, — сказал он. — А сами они довольны ее работай?

— Периодически ребята обращаются к нам с просьбой о наращивании мощности, — пожал плечами Бронштейн. — Это нормально, мы всегда идем навстречу таким пожеланиям.

— Я слышал, Сикорски один из ваших учеников? — сказал Хар.

— Да, Матт молодец. Талантливый парень, — Бронштейн улыбнулся. — Он собрал у себя очень интересную команду. Они еще натворят дел, вот увидите.

Хар помолчал, а потом осторожно спросил:

— В науке или в чем-нибудь еще, профессор?

Бронштейн остро посмотрел на него.

— У полиции весьма специфический взгляд, инспектор. Мы оцениваем людей по-другому. Все гении, знаете ли, довольно странные люди. Мозг у них работает не совсем так, как у нормальных людей. Наверное, поэтому они часто и делают то, что не могут сделать другие. Но, разумеется, за ними необходимо внимательно присматривать.

Оба немного помолчали.

— А вы не знаете, как регулируется доступ в Комплекс? — спросил Хар.

— Стандартная процедура. Список разрешенных лиц после утверждения руководством вводится в память администратором сети и заверяется электронными ключами, — сказал Бронштейн и сделал еще один, маленький глоток. — Прекрасный кофе. После этого делать больше ничего не нужно.

— Просто список? — удивился Хар. — И все?

— "Список" — это полная совокупность всех идентификационных данных человека, — улыбнувшись, пояснил профессор. — Простите, я просто воспользовался нашим профессиональным термином. Пароль доступа в Комплекс меняется каждую неделю и вводится непосредственно в нейрочип, вживленный в предплечье каждого из работающих там.

А теперь самое главное, подумал Хар. Ну, великие боги… Пусть мне повезет.

— Скажите, а может кто-нибудь из людей, допущенных в Комплекс, взять и стереть какие-либо записи, хранящиеся в памяти самой нейросети?

— Что за странный вопрос? Это абсолютно исключено, — ответил Бронштейн и покачал головой. — Если вы этого не знаете, то собственная память нейросети — выделенный архив. Сугубо внутренняя структура. Над ней не имеет власти даже системный администратор.

— А кто может сделать что-нибудь подобное? — сказал Хар

— Никто, — твердо ответил профессор. — Память никогда не стирается, она с момента рождения нейросети является главным и постоянным хранилищем данных. Откуда у вас такие странные предположения?

— А все-таки? — спросил Хар, не отвечая на вопрос. — Чисто теоретически? Как-нибудь это можно сделать?

— Не знаю… Сложно сказать. Вероятно, если за это возьмется сама нейросеть… — пожав плечами, ответил профессор. — Но подобное абсолютно исключено. Разумеется, если она не сошла с ума. Правда не знаю, применимо ли подобное выражение к нейросетям. У нас в Центре, к счастью, подобных случаев до сих пор не зафиксировано.

— Я понял, — медленно сказал Хар. — Большое спасибо, профессор, вы мне очень помогли. Если у меня возникнут еще вопросы, как вас найти?

— Пару дней я еще пробуду на Земле, — ответил Бронштейн, внимательно глядя на него. — Но не больше. А затем — милости просим к нам на Луну. Это не так далеко. Заодно посмотрите и на наш Центр.

5

Вечером Хар связался с Маттом, чтобы уточнить планы на понедельник, но узнал от него, что тот поговорил с ребятами и они решили выйти поработать в субботу. На вопрос, можно ли прилететь и ему, Матт только хмыкнул. Они условились, что Хар будет к десяти.

Когда Хар вошел в Комплекс, Матт уже ждал его у пульта дежурного. Увидев Хара, он махнул рукой.

— Что, — спросил он после приветствия, — заразились нашей болезнью? Тоже захотелось поработать сверхурочно?