Лук Амура - Линн Грэхем

Она видела свое отражение в стекле двери. М-да, даже огромный заляпанный фартук, который она надевала для работы, уже не скрывал округлившуюся фигуру. С беременностью исчезло ее девичье изящество. Шесть месяцев. Животик стал выпуклым, и даже грудь увеличилась и казалась отяжелевшей. Молли очень боялась, что ее талия уже не так нравится Леандро. Хотя он доказал ей, что беспокоиться не о чем, потому что любое изменение ее фигуры встречал с восторгом. Молли реагировала на это не без иронии. Каждую ночь Леандро спал с ней. Но почему-то, когда она просыпалась в одиночестве или проводила очередной вечер без него, поскольку он допоздна работал, палящая страсть, которую они с мужем делили, напоминала ей больше о том, чего у них не было, чем о том, что было. А были у нее шкафы, полные самой дорогой одеждой, и фантастическая коллекция драгоценностей. Леандро задаривал ее парфюмерией и дорогими безделушками, вроде вот этих платиновых часов на запястье.

Но когда он уезжал, ему даже не приходило в голову позвонить ей. Он никогда не делился с ней своими мыслями и не отвечал на ее вопросы об Алоиз. Наоборот, он называл ее любопытство по поводу первой жены «нездоровым» и был уверен, что Молли нарочно то и дело поднимает эту тему.

– Думаю, ты должна послать Леандро куда подальше и вернуться в Лондон, – сказал ей вчера Джез по телефону. – Ты скучаешь, ты одинока в чужой стране. В Лондоне ты, по крайней мере, оживешь. А он сможет навещать малыша, если окажется здесь по делам.

– Я никогда не бросала начатое дело, – горячо возразила она. – Все-таки брак – это долгий путь. Я не хочу развода, не хочу, чтобы мой ребенок остался без родного дома.

– Это твой долгий путь, а не его. Ты, кажется, все готова принести в жертву, – высказался лучший друг.

А что, разве не так? Молли совсем загрустила. Брак мало что изменил в жизни Леандро, да и в его отношении к ней. Он оставался строгим, надменным и сдержанным. Ей нравилась его надежность, но было крайне неприятно, что ее держали на расстоянии. Он отгораживался от нее, а ей так хотелось бы быть с ним не только в постели! Ей не с кем даже поболтать, если только с Джульеттой. Но всю неделю сестра Леандро проводила в Севилье, где училась на модельера. Молли брала у местного учителя уроки испанского и уже начала более или менее понимать речь окружающих, но объясняться все еще было трудно.

К тому же свекровь, собиравшаяся обосноваться в Севилье, так этого и не сделала и оставалась под одной крышей с Молли. Молли леденела в компании доньи Марии, поскольку та, под видом любезной беседы, обязательно отпускала в адрес невестки довольно ядовитые замечания.

Стук в дверь вывел Молли из задумчивости. Она повернулась и увидела улыбающуюся Джульетту, прехорошенькую в своих белых шортиках и футболке.

– Завтра у меня день рождения, – напомнила Джульетта. – Приедешь в город? Сходим с друзьями в клуб. На ночь можешь остаться у меня.

У Молли чуть не сорвался с языка отказ, она знала, что Леандро поездку не одобрил бы. Но разве они с мужем где-нибудь бывают? Она вышла замуж за трудоголика. У него слишком много дел, чтобы тратить драгоценное время на развлечения жены. Молли внезапно обуял дух неповиновения. С каких это пор она стала домоседкой и делает только то, что ей скажут? И она приняла приглашение. Джульетта пришла в восторг, ей очень хотелось познакомить Молли с друзьями.

Ближе к вечеру Молли вернулась в замок на «лендровере», который приобрела для собственных нужд. Базилио знал распорядок дня хозяйки и уже поджидал ее у садовых ворот. Она всегда пользовалась только этим въездом, чтобы избежать лишних встреч со свекровью, которая день проводила в громадной гостиной за холлом. Базилио распахнул ворота и с преувеличенным уважением низко поклонился. Каждый раз, когда это повторялось, Молли очень хотелось рассмеяться.

– Muchas gracias, Basilio, – церемонно поблагодарила она, тронутая его неослабными усилиями придать хозяйке тот аристократический шик, которого ей явно недоставало.

Выхватив из стопки журналов один, Молли отправилась нежиться в ванну. Ей уже не терпелось оказаться в живой компании. Она даже начала придумывать, какие сделает прическу и маникюр. Вот только что же ей надеть? Молли мысленно перебрала весь обширный гардероб, выискивая то, что наиболее удачно скрыло бы округлившиеся формы. Конечно, Леандро ее отсутствие не понравится. Ну и пусть!

Перелистывая журнал мод в поисках чего-нибудь интересного, Молли вдруг замерла, когда на одной из страниц мелькнуло женское лицо. Сев посреди бурлящей вокруг нее ласковой воды и стараясь при этом не намочить журнал, она начала лихорадочно перелистывать страницы обратно.

Когда она нашла нужное, от волнения сердце пропустило пару ударов. Прекрасная женщина в обнесенном стеной саду среди множества цветов. Офелия, ее родная сестра! Никаких сомнений! Едва способная дышать, Молли принялась за статью. Офелия уже замужем… впрочем, почему ж нет? Сестра на семь лет старше и уже мама. Боже мой! Удивление Молли росло. У Офелии трое детей от греческого бизнесмена, которого зовут Лизандр Метаксис! Откуда ей знакомо это имя? Молли перевернула страницу и замерла. Мадригал Корт. Она узнала старый любимый дом. По ее спине пробежали холодные мурашки. И чем больше всплывало печальных воспоминаний, тем холоднее ей становилось.

Она до сих пор помнила свое ощущение, которое испытала, когда после похорон матери впервые в жизни из машины бабушки увидела огромный старинный дом в стиле Тюдоров. Она была безнадежно подавлена тем, что у кого-то, с кем она связана родством, может хватать денег на жизнь в таком особняке. Но Глэдис, ее бабушка, способная приморозить даже такой язык, как у доньи Марии, очень скоро превратила детский восторг в тошнотворный страх. Как только Глэдис устроила Офелию в новую школу и вернулась, она объяснила Молли, что не может дать ей долговременный приют.

– Твоей сестре шестнадцать, а ты слишком маленькая, чтобы взять еще и тебя, – сказала бабушка.

Молли горячо поклялась, что не доставит ей хлопот, что будет слушаться и во всем помогать, даже по дому. И тогда бабушка объяснила истинную причину, почему не может принять младшую внучку.

– Твой отец – иностранец, и он был уже женат, когда твоя мать забеременела от него. Отвратительный человек! Он бросил твою мать у алтаря задолго до твоего рождения, – с горечью сказала Глэдис Стюарт. – Позор для незамужней женщины родить ребенка, Молли, вот почему ты не можешь жить здесь, со мной. Будет лучше для всех нас, если тебя кто-нибудь удочерит.

Тогда же Молли было сказано, что она никогда больше не увидит сестру… обожаемую сестру. Говорят, сердце может разбиться. Ее сердце было разбито вдребезги. Офелия была для нее неизменной любовью.