По дороге домой - Ольга Березовская

Похоже я заснула. Такое может существовать только в сновидениях.

— Налюбовалась? — сказало вдруг существо.

О, еще и разговаривает. Зря я все-таки после такого стресса выпила. А он кстати почти белый… Да, зря.

— Слышь, красота, ты что язык проглотила?

Интересно, если я с ним заговорю, это будет какой стадией белой горячки?

— Немая? — не унималось существо.

— Нет, говорящая. — После недолгого раздумья, выпалила я.

— Говорящая, это хорошо. А еще лучше было бы, если б была разумная.

Ничего себе, еще и хамит. Либо в этом мире все такие, либо на корабль наложено проклятие вечного хамства друг другу. И вообще в чужом сне нужно быть по вежливее.

— Не корчи рожи, разгневанная. — Существо сложило лапы на груди. — Где капитан корабля?

— А я почем знаю. Иди, поищи. — Опустошенная кружка с грохотом опустилась на палубу.

— Чего! Ты хоть знаешь с кем разговариваешь!? — Незваный гость обнажил клыки.

Напугал.

— Знаю, — нагло заявила я. — С драконом. А прежде чем зубками сверкать, почистил бы сначала. Вонь, аж мухи дохнут.

Пасть дракона захлопнулась от удивления. Он приблизил морду, чтобы получше разглядеть, кто посмел так с ним разговаривать. Я даже не стала подниматься на ноги, да и не смогла бы даже если захотела, ноги не слушались. Да ну его к черту, дракона этого! Я сгребла одеяло, которое принесла из своей каюты, чтобы мягче было сидеть, улеглась прямо на палубу, поудобнее закуталась и закрыла глаза.

Моя беда в том, что сплю я очень чутко, любой звук или яркий свет может меня разбудить. Стоило солнцу набрать силу и как бы я этого не хотела, спать уже не могла. Отбросила в сторону одеяло и уткнулась заспанным лицом в ладони.

Ну и денек вчера был.

— С добрым утром.

Я медленно отняла руки от лица. Огромное существо из вчерашнего сна стояло передо мной, сложив лапы на груди и нетерпеливо постукивая ногой.

— Дракон…

— Дракон, дракон. Меньше надо на спиртное налегать дамочка, с такой соображалкой это вредно.

Я осторожно поднялась на ноги. Черт возьми! Откуда он взялся! Да еще и странный какой-то, словно вода обрела форму и превратилась в дракона, но не застыла, а продолжала свое движение, плескалась в глазах, перетекала в крыльях, отражала солнечный свет в чешуйках.

— Ну и чего уставилась? Чего-то не нравиться?

Я отрицательно помотала головой.

— Просыпайся уже давай. Я между прочим всю ночь ваше высочество ожидаю.

— Зачем?

— Позавтракать хотел свежатиной, — оскалился дракон. — Да не бледней ты, малохольная, книжки надо читать, там доступно написано, что водные драконы человечиной не питаются.

— Какие драконы?

— Водные.

— А такие разве бывают?

У дракона буквально отпала челюсть. Он оглянулся по сторонам в поисках поддержки, чтобы ответить на такой обескураживающий вопрос.

— А я тогда кто? — наконец выдал дракон.

Я пожала плечами.

— Да, — обреченно протянул дракон, почесывая лапой затылок, — тяжелый случай.

Повисла молчаливая пауза. Дракон решал, что со мной делать, я решала, что делать, чтобы дракон со мной ничего не сделал… плохого. Мне в голову не пришло ничего. А мой собеседник по-драконьи странно ухмыльнулся (или оскалился?) и посмотрел на меня.

— Ты откуда, Блажь? — лениво протянул водный дракон.

— Из Москвы.

— Откуда-откуда?! — изумился дракон. — Это вообще что такое?

— Это город.

— Я ж говорю, Блажь, а не женщина! Город назвала! Ты бы еще номер шалаша мне сказала, где живешь, а я догадывайся, где это. Мир-то какой?

А и правда, какой? Названия у него вроде нет, по крайней мере известного в широких кругах. Мы же его всю жизнь одним единственным считали, а если у кого и было другое мнение об этом благоразумно молчали, в психушку-то никому особо не хочется. Зато у нас планет много и названий их, может это подойдет.

— Земля, — неуверенно протянула я.

— А, бывал, бывал. — Он вдруг глянул на меня с какой-то таской. — Давно правда. Особенно весело в Корее было. Они, ну корейцы эти, считали, что мои появления над водой предвещали смену императорской династии.

Дракон вдруг расхохотался. Драконий смех — это что-то странное: бурлящие, громоподобные звуки, как будто закипевший чайник выталкивает железную крышку. А на лице, то есть морде при этом не двигается ни один мускул.

— Ага, конечно, — углубившись в свои мысли, подхихикивал он. — Естественно династия сменяться, если всех ее членов истребить. Да не пугайся ты так! Я не людоед, да и вообще существо мирное… почти.

— Ничего себе, мирное! Династия — это не один человек, и даже не два. Это ж скольких надо… чтобы династию…

— Нет, ничего себе, я еще и виноват! — возмутился дракон. — Я шкуру свою защищал, между прочим. Был у них там один император — царь горы, тоже мне! Я, говорит, круче всех. Даже дракона. Пойду, его убью на хрен.

Ничего себе дракон! Где он таких словечек понабрался!

— В общем замучил меня этот император, житья не давал несколько лет. Пришлось убить. И то случайно получилось: дурак доспехи натянул и за мной поплыл, а на море шторм. И выпал со своей посудины, и ко дну, в таком-то обмундировании.

— Ну, спас бы человека, — поддержала разговор я. Читай, ляпнула, что первое в голову пришло.

— Чего! — у дракона от возмущения пасть открылась. — Он меня несколько лет прищучить пытался, а я его спасай! Да и какое мне до него дело. Ты-то наверно тоже не каждую букашку-таракашку жалеешь, тем более ту, которая тебя пыталась укусить.

Вот так, с высоты драконьей мудрости и опыта. Интересно я в его глазах сейчас безвредный муравей или все-таки комар?

— Ох, вот ведь баба попалась! Блоха.

— Чего, блоха? — не поняла я. Дракон медленно и как-то обреченно закатил глаза. — Я блоха!?

Утвердительный кивок. Ой, мама моя, он еще и мысли читает!

— Читаю-читаю. Ты мне тут еще в обморок брякнись, малохольная.

Вот гад, еще и оскорбляет!

Упс… я труп.

— Нужна ты мне, — протянул дракон.

— Ну, утоп этот император и что? — напомнила я.

— И ничего. Родня его решила, что их священный долг отомстить за смерть любимого родственника.

— Ты же не виноват.

— А ты пойди, объясни. Они, думаешь, спрашивали. — Дракон развел крыльями. — Надоели, блин. Что делать оставалось?

Он махнул лапой.

— А потом обязательно рано или поздно кому-нибудь в голову приходило продолжить правое дело предшественников. И все по новой. Пока не плюнул на все и не уплыл.

— Да, имя они мне какое-то придумали, паскудное, — он почесал лапой шею и с трудом выговорил, — Ёнван. Чтоб их самих так и всех их потомков.