По дороге домой - Ольга Березовская

Примерно неделю записи были подробными. Капитан прилежно фиксировал события заслуживающие внимания. Но так как таких событий было не слишком много, и еще потому, что капитан хорошо понимал насколько нужны, точнее не нужны, эти записи, он стал ограничиваться дежурными фразами: день прошел без происшествий или за день не произошло ни одного события, заслуживающего внимания. Такими фразами было исписано в журнале несколько листов.

Унылое однообразие капитанского журнала неожиданно прервалось. Первая подробная запись гласила следующее.

"Один из матросов сегодня увидел в море человека. Молодая женщина. Она была без сознания. Обследовав девушку, Лиммерет сказал, что она скоро придет в себя, ничего серьезного, просто замерзла и наглоталась воды. Я в замешательстве: откуда она здесь взялась. Вблизи граничных вод суда ходят очень редко, да и наша система оповещения не предупреждала ни о каких кораблях, ни тем более о кораблекрушениях. Целитель сказал, что судя по ее состоянию, в воде она находиться меньше суток или несколько часов, что более вероятно, иначе давно пошла бы на корм морским обитателям. Ни с неба же она свалилась?!"

При мысли о морских обитателях у меня по телу побежали мурашки. О таком повороте событий я даже не задумывалась, меня же могли съесть!

"Откуда на мою голову взялась эта особа. Вся команда в буквальном смысле на ушах. Тоже мне диковинка, бабу три месяца не видели!"

Да, Лорд Капитан как был хамом, так хамом и помрет.

"Мне очень хочется ее придушить. Почему ее занесло именно сюда. И Аббер, старый пень, нашел повод! Какая она, к черту, аномалия, так недоразумение. Я устал от бесконечного моря, я устал от этого корыта, и единственный кто виноват в том, что я не могу вернуться на землю — это наша злосчастная находка."

О, вот оказывается в чем корень всех зол! Ну уж простите. Мне и самой не очень нравится мое неожиданное появление в этом богом забытом месте. А если я кому-то при этом еще и навредила… Только, нельзя же быть таким эгоистом.

"Утоплю. Лично. Своими руками. Еще раз откроет рот, утоплю. Мерзкая баба! Одно слово — мерзкая баба!"

Ого, сколько эмоций. Ну о том, что вы, Лорд Капитан, обо мне не очень высокого мнения, я подозревала и без этого журнальчика. А вот если я единственная из всех встреченных вами аномалий, которую нужно изучать, то почему здесь ни слова не сказано о том, что я из другого мира? Почему-то мне кажется, что это должно было привлечь внимание или здесь это в порядке вещей? Ох, сомнительно.

"Нужно держать себя в руках. Она выводит меня из себя. Я не могу себя контролировать. На этот раз Великан меня остановил, но кто может ручаться, что в следующий раз он успеет. Уже много лет я легко себя контролировал, но вот появилась она и все к черту! Может быть эта девица и впрямь аномалия. Другого объяснения моей реакции на нее я найти не могу."

У меня снова встала перед глазами убийственная бездна его глаз. Кто он такой? Чего не было уже много лет? Что было бы, если бы не вмешался Великан?

Я перевернула страничку. Записей на ней не было. Зато был рисунок. Женское лицо, черты которого перечеркивают штрихи волос, так будто их рвет ветер. Не хочу показаться излишне самоуверенной, но чем-то этот рисунок повторял мои черты лица, те которые я последний раз видела в зеркало.

Да, портретов с меня еще не писали. Смущало только одно: жирная черта, перечеркивающая рисунок.

Последняя надежда — журнал капитана ничего мне не дал, кроме еще одного подтверждения его не сильной любви ко мне, выполненного в эпистолярном жанре. Можно конечно почитать на досуге вместе с безвозмездно, теперь, по всей видимости, подаренной Лимом теорией магических потоков. Похоже это единственное, что мне осталось.

Журнал шумно бухнул о палубу. Единственный за последние несколько часов громкий звук заставил меня поежиться. Я подняла глаза. Опустевший корабль в сумерках выглядел негостеприимно. Переломанные, как детские карандаши, мачты огрызались щепками. Восстановить их так и не успели, как и многое другое. Разрушенные борта, вздыбленный кое-где настил палубы. Покосившиеся нагромождения груза, очертания которого расплывались в полумраке. Страх и одиночество. Мне стало тяжело дышать, как будто вся бесконечно огромная масса воды, простирающаяся вокруг корабля, давила на грудь. Не передать словами ощущение безысходности мошки барахтающейся в емкости с водой, когда не умеешь плавать, а крылья намокли и не могут поднять в воздух.

Я тряхнула головой, избавляясь от наваждения и тяжелых мыслей. Если здраво рассудить, у меня сейчас две основные проблемы: мое нахождение на этом корабле и то, что мне осталось только ждать (либо того, что меня найдут и спасут или убьют, либо божественного откровения). И если с первой проблемой я ничего сделать не могу, то вторую, вытекающую после недолгих умозаключений из первой, можно сделать немного… приятней.

К моему счастью хранилище Берта пострадало не настолько сильно, насколько могло, кое-где перевернулись ящики с крупами, царил беспорядок, но интересовало меня не это. Бочки с вином, конечно уцелели не все, но уцелели. Силой великана я не обладала, поэтому с извлечением спиртного возникли небольшие проблемы. Но немного смекалки, чуть-чуть упорства и острые предметы с кухни (правда делать что-либо левой рукой, так как правая нерабочая, было очень затруднительно) и в бочонке появилось отверстие, через которое я и нацедила себе вожделенной влаги. Что-то подходящее на роль закуски и на палубе получился неплохой пикничок при тлеющем факеле.

Вы когда-нибудь пили в одиночестве? Нет. И правильно делали. Скучно, хочется поговорить, а не с кем, и так как не с кем сравнивать, оценить силу своего опьянения просто невозможно. И регулировать скорость этого самого опьянения тоже невозможно, потому что не на что и не на кого отвлекаться от кружки.

Как это ни парадоксально, когда сильно выпьешь, окружающий мир приобретает странную четкость. Возможно потому, что в противном случае в таком состоянии сильнейшей расслабленности ориентироваться в нем будет просто невозможно.

Желтая луна в небе цвета индиго, зеленоватый ареол вокруг нее, раскаленные до бела звезды, теплый ветер, играющий остатками паруса. Ночь. Всплеск воды. Что-то громко заскрежетало о дерево палубы. Кажется Лионелла еще и разваливается.

Медленно с неохотой я перевела взгляд с завораживающего неба на источник шума. Нет, судно не разваливалось. Я склонила голову на бок, чтобы было удобнее рассматривать восхитительное существо сидевшее на палубе передо мной. Чешуйки голубовато-серебристого цвета отражали лунный свет, словно платиновая статуэтка невероятно большого размера. Перепончатые крылья, испещренные прожилками, по которым циркулирует голубовато-прозрачная жидкость. Вода? Голубые-голубые глаза.