Фируз (СИ) - Максим Бондарчук

Я слышал, как он кричал и это был нечеловеческий крик. В какой-то момент я полностью удостоверился в том, что слухи о его искусственном происхождении всего лишь слухи и пилот действительно живой человек. Робот просто не мог так кричать.

— Говорит капитан корабля «Реюньон». Стыковка в ангары верхнего и среднего яруса запрещены и это не обсуждается, пилот. Единственное, что я могу вам предложить так это технические ангары на нижних этажах. Они заброшены и давно не использовались, но по последним проверкам, системы все еще работоспособны. Там есть все необходимые условия и оборудование, вы сможете самостоятельно произвести нейтрализующие мероприятия к тому моменту, когда к вам прибудут наши люди. Большего предложить не могу. К сожалению. Жду вашего ответа.

Он замолчал и сквозь толстую дверь, разделявшую кабину пилота и «брюхо» спасательного модуля, послышались проклятия и матерная ругань.

— Виктор? — пилот обратился ко мне.

— Я все слышал. Не повторяй.

— Выбора у нас нет, придется садиться в «нижние». Даю положительный ответ на флагман.

Теперь оставалось только ждать. По корпусу машины пробежалась волна дребезжаний. Металл неожиданно завибрировал.

— Мы направляемся туда? — спросил молчавший все это время Джей.

— Да. — я посмотрел сначала на него, а потом на Сейна, который уже напоминал покойника.

Но мне было известно, что он все еще жив. Индикаторы, встроенные в броню говорили, что боец сопротивлялся. Из последних сил, но пытался справиться с теми страшными последствиями, что с каждой минутой становились все более очевидными и готовились забрать еще одну жизнь.

— Ему повезло — прошептал Джей, словно боясь разбудить спящего на полу бойца.

— Повезло? Ты думаешь, что говоришь?! Он умирает у нас на глазах!

— Ему повезло, Виктор, — будто не слыша моих упреков, он продолжал говорить, — броня смогла абсорбировать большую часть радиации и сейчас в какой-то степени впитывает в себя остатки, продлевая тем самым жизнь Сейну. Не надо кричать, Воевода, от этого ничего не изменится, по крайней мере, в данный момент он в лучшем состоянии, чем мог быть, задержись мы у обломков еще на некоторое время.

Джей отвернулся и прошел вглубь корпуса. Сев на одно из многочисленных сидений, он спокойно откинул голову назад и больше ничего не говорил.

Машина тем временем резко нырнула вниз. Пролетая вдоль многочисленных комнат, кабинетов, медицинских палат и технических помещений верхнего и среднего этажа, она вскоре оказалась в самом низу. В темном царстве, где свет не горел так ярко как наверху, где люди не бродили по узким лестницам, поднимаясь или опускаясь с одной площадки на другую. Здесь все было иначе, и от неизвестности, что ждала нас тут, мне становилось еще страшнее.

6

Боль постепенно стала стихать. Ее горячее, почти жгучее прикосновение, которое она ощущала всем своим телом, уходила прочь.

Глаза открылись. Было тепло. Девушка почувствовала, как болезненно отзываются мышцы в ее ногах, как тяжело и натужено сгибаются руки, а голова разрывалась на части от нестерпимой мигрени.

— Ты дома, дитя мое.

Голос. Знакомый, он появился прямо перед ней и в лучах тускло-желтого света, она увидела своего отца. Глаза впились в старое, морщинистое, почти не похожее на человека существо и тут же резко закрылись. Ей было неприятно, и девушка всеми силами старалась не показывать своего возникшего отвращения.

Старик отошел в сторону. Шеркая толстыми ногами по покрытию небольшого помещения, он прошел немного вглубь и, удостоверившись, что девушка не смотри на него, сел за свой стол. Привычная картина.

— Что сказал тебе Хаммонд? — он задал вопрос, хотя в душе понимал, какого ей было сейчас вспоминать все то, что произошло там внизу. Эта боль. Этот горячий укус железной змеи, который невозможно было забыть или выбросить из своей памяти. Нет, это всегда было с ним. Даже сейчас, когда он смотрел на нее и пытался понять просит ли дочь своего отца за этот поступок, старик не мог забыть, что когда-то сам принял подобное наказание.

— Мне сложно просить у тебя прощение, дочь моя. Просто попытайся понять.

Голос тихо разошелся по сторонам, но так и не нашел ответа. Девушка все еще молчала. Она не спала — старик видел это, но не пытался вытянуть силой из нее то, что не мог добыть простым вопросом.

— Ты, — она робко начала говорить, — это был ты. Ты отдал приказ Хаммонду, что бы он проверил меня?

— Да. Я не буду отрицать этого, да и он наверняка говорил об этом. Хаммонд, — он недовольно покачал головой и, отложив старую книгу в сторону, повернулся к своей дочери — Исполнительность — это главный его недостаток. Будь он немного человечнее, быть может, и мы с тобой не оказались в таком положении.

Свет в комнате неожиданно вспыхнул, а затем так же быстро погас. Генераторы в соседней комнате напряженно зарычали. Спустя несколько секунд в смежном помещении появились человеческие голоса.

«Ремонтники» — тихо произнес старик, указав своей рукой на дверь.

— Почему он так поступил? Почему поступил так ТЫ?

Она продолжала говорить несмотря на то, что свет в комнате полностью отсутствовал и вся обстановка на мгновение перенесла ее разум в самый низ, в комнату допроса, где все происходило точно также.

Вскоре генераторы взвыли привычным гулом. Свет потихоньку стал появляться и комната вновь наполнилась приглушенным свечением.

Старик не сводил глаз со своего ребенка.

— Время изменилось, дочь моя, и теперь я лишь блеклая тень того, чем когда-то был сам. Сегодня один человек ничего не значит. Никакая личность, какой бы могущественной она не была, какими бы навыками и знаниями не обладала, не стоит и ломаного гроша, пока рядом не будет тех, кто встанет с ним и безропотно начнет повиноваться ему. Власть — это сила многих, сконцентрированная в одних руках. И с этой силой я должен считаться.

Видя, что девушка внимательно слушает его, хотя и не поворачивается к нему лицом, он продолжил говорить. Тело его содрогалось от непривычного напряжения. Давно уже не приходилось ему ощущать подобное и от странного чувства, возникшего где-то внутри его дряхлой туши, он слегка занервничал.

«Признаки смерти, они уже близко»

— Когда-то я начал свой Путь, имея за спиной всего двух человек: твою мать и молодого парня, мечтавшего найти землю, где не было бы места ни одному пороку, ни одной человеческой слабости. Планету, где каждый мог почувствовать себя счастливым, не оглядываясь по сторонам и не завидуя остальным. Он был наивен, хотя я завидовал ему. По-доброму, как старый друг, который радуется успехам товарища по команде, я завидовал его вере в чистое и светлое, хотя сам понимал всю абсурдность этих намерений. Но время шло. Люди множились. Из двух человек, всего за каких-то пару месяцев мы смогли взять под свое крыло почти полтысячи. Обездоленные, обманутые и брошенные, они примыкали к нам, веря и надеясь, что через несколько лет они обретут невиданное доселе счастье. Безмятежную жизнь полную радости и покоя. Я обещал им это и теперь мне стыдно, дочь моя, что слова, сказанные очень давно, утратили свою силу. Теперь мы все как скорпионы в банке. Закованные в этом железном гробу, который уже много лет бороздит вселенную и никак не найдет причал, возле которого мы бы могли окончательно остановиться.