Футбол на всю жизнь - Виктор Шустиков

Однако все случилось не вдруг. Об этом я уже говорил выше. Но мне бы хотелось еще раз остановиться на особой роли в этом становлении команды Виктора Маслова.

Когда команда добивается большого успеха, журналисты тепло говорят о тренере и его питомцах. У нас употребляют слово «питомцы» по отношению к любому тренеру, не задумываясь, насколько точно соответствует его значение. Подавляющее же большинство торпедовцев шестидесятого были подлинными, в прямом понимании этого слова, питомцами Маслова. В истории отечественного футбола нет другого такого примера, когда бы тренер получил возможность на протяжении нескольких лет создавать свою команду, взяв 14–15-летних мальчишек и доведя их до зрелых мастеров. Именно на это обстоятельство я хочу обратить внимание многих специалистов и сегодня. Ведь я не открою «педагогической Америки», если скажу, что Маслов (от которого в ту пору не требовали мгновенной оплаты авансов) получил возможность создавать единый ансамбль, осторожно, творчески подбирая исполнителей. Главное, он мог долго, шаг за шагом изучать своих питомцев, узнавать сильные и слабые стороны их характера, а что еще важнее — лепить эти характеры.

Еще одно обстоятельство, заслуживающее внимания. Если просмотреть протоколы чемпионата и Кубка страны 1960 года, то мы увидим, что «Торпедо» почти от первого до последнего матча выступало в одном и том же составе. А когда обстоятельства требовали (например, отъезд В. Иванова и В. Воронина в сборную), то команда заранее знала, кто займет их места. Удача в одном- двух матчах, слабое выступление кого–либо из нас в каком–то соревновании не заставляли Маслова шарахаться из стороны в сторону. Он верил спортсменам и отлично понимал обыкновенную житейскую истину, что всегда все хорошо получаться не может.

Поэтому–то и происходили чудеса: команда день ото дня становилась сыграннее, приобретала то чудесное качество, которое авиаторы называют «слетанностью». В этой обстановке росло взаимопонимание, росло чувство локтя, делался добрым и мягким психологический климат, в котором мы жили. Сейчас часто задают людям разных профессий и устремлений вопрос: «Что такое счастье?» По–моему, для человека, любящего футбол, высшее счастье попасть в команду, где к нему относятся со всей серьезностью и ответственностью, где в нем видят будущего большого мастера, где мечта о красоте, о неповторимости, о великолепии грядущих поединков является тренерам даже во снах. И осуществлению этой мечты он и его питомцы отдают все силы и весь жар своей души.

СЛОВО О МОИХ ТОВАРИЩАХ

17 ноября 1960 года. У Дворца спорта в Лужниках тысячи людей задают традиционный вопрос: «Нет ли лишнего билетика?» Но в этот день не было ни матча советской сборной против хоккеистов Канады, никакого состязания вообще. Чествовали нас — победителей чемпионата и обладателей Кубка СССР. И болельщики стремились также попасть на этот праздник, которым завершался большой футбольный сезон, как они не пропускали ни одного матча с участием «Торпедо». Каждый из его поединков в финальной части чемпионата и решающих игр на кубок собирал максимальное число зрителей на московских стадионах. Теперь любители футбола хотели увидеть одну из самых интересных и сильных команд в истории нашего футбола в другой, праздничной обстановке. То, что «Торпедо‑60» было замечательной командой в истории советского футбола — не только мое личное мнение. Если перелистать подшивки газет той поры, нетрудно убедиться, что подобные мысли решительно высказывали такие крупнейшие специалисты, как В. Дубинин, Г. Качалин, Ан. Старостин, В. Бобров и многие другие.

Могу сослаться и на другие примеры и факты. Летом шестидесятого, в перерыве между турами внутреннего чемпионата, мы совершили десятидневное турне по Федеративной Республике Германии, чей футбольный авторитет не нуждается в комментариях. Мы провели три матча: в Гельзенкирхине, против команды «Шальке‑04», во Франкфурте–на–Майне с клубом «СФ Франкфурт» и в Мюнхене с командой «Мюнхен‑1860». Советские спортсмены тогда были не частыми гостями этой страны, и встречи наши собирали полные стадионы. Результаты их 5:2, 2:2 и 8:1 в нашу пользу. Интересно, что в это время в ФРГ выступал знаменитый в ту пору мадридский «Реал», который в день нашей победы над «Мюнхен‑1860» выиграл у сильнейшей команды города Кельна — 5:4.

И вот выходящая в Мюнхене спортивная газета (она у меня хранится) поместила два огромных снимка. На одном был изображен «Реал», зачеркнутый двумя жирными красными полосами, а на другом «Торпедо» — с огромным, тоже красным восклицательным знаком. Под этими фотографиями стояла весьма любопытная подпись:

«У наших футбольных боссов была очень заманчивая возможность устроить матч между пользующимся мировой известностью «Реалом» и недавно открытым нами московским «Торпедо». Большинство обозревателей считают, что, случись такой матч, в нем непременно победили бы русские. Это действительно великолепная команда, демонстрирующая современный футбол самого высокого класса».

Что же скрывалось за этим хорошо известным, но слишком широким определением? Постараюсь предельно кратко расшифровать его, как я это понимаю.

Сила «Торпедо‑60», на мой взгляд, была в том, что команда той поры руководствовалась прогрессивной игровой идеей. Одним из первых Маслов стал внедрять «бразильскую систему». Пусть мы тогда еще не полностью освоили ее геометрию, но постигли ее суть: постоянную приверженность к атаке, стремление вести ее максимальными силами и средствами.

Благодаря усилиям тренеров и высоко развитому чувству ответственности у игроков родился и окреп слаженный ансамбль, сила которого заключалась в том, что все его линии равноценно были укомплектованы — равноценно не только по силе игры, но и по единству стиля, по пониманию самого духа футбола. Команда отвергала силовой стиль. Интересно с этих позиций перерождение моего товарища по обороне Л. Островского. В 1958–1959 годах он прочно обосновался в обойме «силовиков», и его часто критиковали за действия на грани допустимого. А в 1960 году заслуженный мастер спорта Виктор Дубинин уже называет его «одним из самых изящных защитников». Команда растворила в себе прямолинейность Леонида, подчинив его игру своему стилю.

«Торпедо» тех лет хорошо владело четырьмя скоростями современного футбола. Скорость бега, маневра и паса дополнялась скоростью мысли, и это плюс высокая индивидуальная техника обеспечивали красоту действии, высокий эмоциональный потенциал. Индивидуальное тактическое мастерство, над совершенствованием которого работали, что называется, денно и нощно, делало его тактику гибкой и действенной.