Боливар - Иосиф Лаврецкий

В первые годы войны за независимость льянеро выступили против патриотов, поддерживали испанцев. Почему? Потому что Первая республика, во главе которой стояли консервативно настроенные мантуанцы, озлобила их, приняв так называемый Регламент льянеро, согласно которому за покушение на частную собственность виновный подвергался штрафу или ста ударам плетью. Особенно сурово карались льянеро, охотившиеся без разрешения владельца земель на скот, бродивший без присмотра по степным просторам. Кража скота каралась смертной казнью. Льянеро был обязан регистрироваться, иметь при себе удостоверение личности, работать в каком-либо скотоводческом хозяйстве, что делало его полностью зависимым от воли хозяина. Льянеро, не имевший определенного занятия, при повторном аресте получал год тюрьмы.

По словам американского историка Дж. Линча, цель Регламента заключалась в том, чтобы объединить собственность на скот с землевладением, ликвидировать общее пользование землей и стимулировать распространение в льяносах частной собственности, предоставляя крупный рогатый скот исключительно скотоводам и землевладельцам. Льянеро истолковали Регламент как посягательство на свои исконные права. Испанцам было нетрудно убедить их в том, что виновники их бед — креолы-помещики, сторонники независимости.

Гроза льяносов Бовес (его настоящая фамилия была Родригес) родился в испанской провинции Астурии. Одних лет с Боливаром, он юношей плавал на кораблях, перевозивших разную кладь из Венесуэлы на остров Кюрасао и обратно. Осужденный на восемь лет каторжных работ за контрабанду, Бовес вскоре вышел на свободу благодаря стараниям одного покровителя, тоже контрабандиста, но более крупного, в честь которого изменил свою фамилию.

Очутившись на свободе, будущий вожак льянеро отказался от профессии моряка и осел в степном городке Калабосо. Там он открыл торговлю лошадьми и мулами, стал лихим наездником, другом и собутыльником местных скотоводов. В начале войны за независимость Бовес примкнул к патриотам, но вскоре снова оказался в тюрьме. На этот раз его выручил один из атаманов Монтеверде — Антоньясас. С тех пор Бовес сражался на стороне испанцев.

Бовесу удалось повести за собой жителей льяносов. Разжигая расовую вражду, вековечную ненависть угнетенных к угнетателям, он провозгласил священную войну негров и метисов против белых помещиков. Рабам обещал свободу, крестьянам — землю. Испанцам это было на руку, ибо Бовес действовал в районах, где колониальных властей почти не было и где его жертвами оказывались в основном креолы, сочувствовавшие республике.

Бовес был среднего роста мускулистый красавец, с бычьей шеей, голубыми глазами, плотоядным ртом и огненного цвета бородкой, охватывавшей подковой его лицо. Великолепный наездник, он владел мастерски лассо и копьем, обладал чутким слухом и отличным зрением. Бесстрашный в бою, Бовес с безразличием относился к деньгам и другим земным благам. У него была одна только страсть: истязать, мучить, насиловать, убивать.

Для Бовеса было обычным делом обесчестить девушку в присутствии ее родителей, а потом убить их на глазах у дочери или пригласить к себе за стол пленника, пить за его здоровье, а на десерт отсечь ему голову. Женщины предпочитали кончить жизнь самоубийством, чем попасть в руки Бовеса и его головорезов. Так поступила четырнадцатилетняя сестра будущего маршала республики Сукре. Бовесу ничего не стоило дать торжественную клятву в церкви перед алтарем, что сдавшимся жителям осажденного им города будет сохранена жизнь, а на следующий день перебить их всех. Совершать такие же злодеяния он подстрекал и своих подчиненных. Тех, кто проявлял жалость или нерасторопность при расправах, Бовес казнил. Такой головорез был сущим кладом для испанцев, которые своими собственными силами не могли одолеть патриотов.

Льянеро, работавшие на помещиков-креолов, охотно шли к Бовесу, тем более что он щедро раздавал своим соратникам не только награбленное добро, но и офицерские чины, не считаясь с цветом их кожи. В несколько месяцев Аттиле степей удалось привлечь на свою сторону около семи тысяч всадников, что намного превышало силы патриотов. Бовес окрестил свое войско Легионом дьяволов — название, вполне оправдавшее себя в ходе войны за независимость.

Подобно саранче, двигалась конница Бовеса из глубин степей к Каракасу, сея на своем пути смерть и разрушения. Голый по пояс, не сходя с дикого черного скакуна, Бовес чинил расправу над мирными жителями. Пленников привязывали к столбам, били огромными бичами из сыромятной кожи, рассекавшими тело до кости, и оставляли умирать под палящими лучами солнца, патриотам выжигали на лбу букву «п». Они гибли от ран, укусов ядовитых насекомых, голода и жажды.

В Каракасе на борьбу с Бовесом были мобилизованы все мужчины, способные носить оружие, собрана большая сумма денег на вооружение. Против наступавших на столицу льянеро Боливар направил отряд под командованием одного из наиболее талантливых офицеров — Висенте Кампо Элиаса, который мог быть достойным противником Бовеса.

Кампо Элиас был испанцем, но в армии патриотов не было другого человека, кто с такой силой ненавидел бы годов. «Проклятая испанская раса должна исчезнуть, — говорил Кампо Элиас. — Я бы всю ее уничтожил, а потом сам зарезал себя, чтобы не осталось от нее и следа в Венесуэле». Кампо Элиас расстрелял даже своего собственного дядю за симпатии к годам.

Встретив орду Бовеса в местности Москитерос, Кампо Элиас разгромил ее наголову. Патриоты буквально искрошили отряд Бовеса. Сам Бовес был ранен в бою, но ухитрился ускользнуть обратно в льяносы.

Казалось, что с Бовесом покончено. Не не прошло и нескольких недель, как он вновь, подобно смерчу, появился из степей во главе новой армии льянеро, столь же свирепый и беспощадный, как и прежде.

Однажды Бовес захватил селение, жители которого бежали в страхе перед его приходом. На месте остался только дряхлый старик. Бовес приказал его обезглавить. Присутствовавший при этом один из его солдат, юноша лет пятнадцати, стал молить Аттилу пощадить старика, который оказался его отцом.

Бовес сказал юноше:

— Хорошо, я дарую твоему старику жизнь при условии, что самому тебе отрежут нос и уши и ты не пикнешь.

— Согласен, — просто ответил юноша.

Во время этой изуверской операции он не проронил ни звука. Бовес пришел в бешенство.

— Ты слишком храбр, чтобы я оставил тебя в живых, — рявкнул астуриец и приказал вместе со стариком убить и его сына.

Таков был Бовес, этот достойный слуга его католического величества короля Испании.