Путь к сердцу мужчины (СИ) - Кира Муромцева

— Злюка ты Серов, — товарищ майор довольно усмехнулся, кидая в зеркало заднего вида на меня хитрые взгляды. — Ночь бессонная выдалась?

— Ночь нормальная, но вот вечер… — протянуло устало я, вспоминая, как бегала по квартире, пытаясь устранить следы катастрофы.

— Валя! — возмутился Серов.

— Что Валя? А то скажешь тебе понравилось воду вычерпывать, когда нас затопили, — фыркнула я. Не я же виновата, что его соседи решили устроить нам вечерние купания.

— Так вас затопило? — хмыкнул Завьялов, после чего расстроенно протянул: — А я уж подумал…

— Фи, товарищ майор, моветон при даме вести такие разговоры, — фыркнула я.

— Нижайше прошу прощения у дамы, — начал Артём, но поймав мой далеко не обиженный взгляд, засмеялся.

Я же в свою очередь отвернулась к окну, наблюдая за пейзажами, проплывающими за окном. Никогда не любила лес, больше предпочитая морское побережье, но сейчас вид за окном совсем не отталкивал. Я даже воодушевилась. Лес, палатка, Гоша и я. Все-таки события последних дней очень сблизили нас, пусть он, возможно, этого не признает. Но то, что Серов меня вчера не прогнал, говорило мне о многом.

— Какая-то Валентина Сергеевна сегодня молчаливая, — разорвал мои мысли голос Завьялова.

— Слава Богу, — буркнул Гоша. Я уже тут себе размечталась, а он одной фразой вмиг испортил мне настроение.

— Ну если Вам так мешают мои разговоры, Георгий Николаевич, то и нечего было меня с собой брать, — благо внедорожник остановилась, и я, с чистой совестью, выскочила на свежий воздух, не забыв хлопнуть дверью. Понимаю, что авто не виновато, но выплеснуть обиду очень уж хотелось.

— Валя, — окликнул Гоша, но я даже не повернулась. Лишь голову повыше задрала, чтобы выглядеть гордой и неприступной, направляясь в сторону ребят, с которыми, в большинстве своем, была знакома.

— Мальчики, привет, — погорячилась, конечно. Тут же просто бешеное скопление тестостерона на одном небольшом участке. Таких-то красавцев и мальчиками грешно называть. Однако, мужчины совершенно не обиделись. Приветственно загалдели: кто со спутницами более сдержанно, кто в одиночестве — весело размахивая руками и подзывая присоединится к нескучной компании.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Гошей. Он не вмешивался, но глаза то и дело метали молнии. А я что? Ему же не нравится моя разговорчивость. Так смысл навязываться? Хватит. Свою прививку, его недовольства, я уже получила.

Но Серов удивил. Всех, в том числе, меня. Резкими, уверенными шагами, подошел ко мне, встал рядом и схватив мою руку в свою лапищу, крепко сжал.

Воцарившаяся тишина оглушала. Я подняла голову и снова посмотрела на Гошу. А этому хоть бы хны, только руку сильнее стиснул, что я невольно пискнула. Такими темпами он мне все кости переломает. Хватка слегка ослабла и меня, молча, потащили знакомиться с женами, невестами, девушками, старательно огибая мужскую часть компании. Был бы это кто-то другой, я с уверенностью бы сказала, что мужчина ревнует, но с Серовым я не могла быть в этом убежденной. Поэтому решила плыть по течению. Здоровалась, шутила, кивала старым знакомым и все это под неусыпным контролем Гоши. Благо моего «телохранителя» отвлек Завьялов, который, кстати говоря, был без жены и требовал внимания к своей персоне.

— Да, Валя, — усмехнулась одна из девушек, с которыми мне довелось познакомиться. — Впервые вижу Серова таким агрессивным. Обычно он непрошибаемый.

— Да, да, — вторила другая. Если не ошибаюсь Люба. — Я думала он робот, у которого одна работа на уме.

Девочки дружно засмеялись, стреляя глазами в сторону Серова. Мне же стало за него обидно. Работал мужик, деньги зарабатывал, старался свою личную жизнь ограждать от таких вот кумушек, но появилась я. Репутация хладнокровного и непробиваемого, канула в лету, ибо выводила я его всегда и везде, независимо от моего на это желания.

В остальном отдыхом на природе я была довольна. Птички пели, шелестели листья на деревьях, мы жарили шашлыки и сидели у костра, распевая песни на всю мощь своих легких. Ну, как распевали. Я жалась к теплому боку Серова, наслаждаясь тяжестью его руки на своих плечах, парни, оставшиеся сегодня без вторых половинок, играли на гитаре и пели. Было тепло, хорошо и спокойно. Даже комары не омрачали столь прекрасного вечера.

По палаткам мы разбрелись глубоко за полночь. Благо мужчины поставили их, как только мы приехали и сейчас, в кромешной темноте, не пришлось решать эти проблемы.

Ожидаемо, что палатка нам осталась одна на двоих. Я старалась делать вид, что меня это несколько не смущает. Я же взрослая девочка, мудрёная жизненным опытом, однако трусила все равно знатно. И дело даже не в том, что наши с Гошей отношения перейдут в другую плоскость, а в страхе сделать что-то не то, опять разочаровать его и вывести из себя.

Я не была идеалом. Ни внешне, ни внутренне. И мысль, что рядом он не по своему желанию, что я вынудила его, заставила, добила, так сказать, разрывала мой мозг похлеще ядерной бомбы.

— Ты опять сопишь, — хмыкнул Гоша, а я повернулась к нему лицом, чтобы увидеть его глаза. Мне казалось он давно спит.

Его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Хотя куда еще ближе, если палатка была рассчитана на двоих, тесно знающих друг друга, человек.

— Зачем ты меня поцеловал?

— Что? — брови Серова взлетели вверх, выражая всю степень удивления моим вопросом. — Валя, зачем люди целую друг друга?

— Но мы то не люди, — фыркнула я, но тут же поспешила исправить сморозившую глупость: — То есть….Я хотела сказать…Из жалости, да? Ты поцеловал меня из жалости?

— Валя, — захохотал мужчина и убрав руку с талии, повернулся на спину. Холодок одиночества тут же поспешил пробежать по спине. — Ты вроде бы умная, но такая дура.

Я в праведном своем возмущении ударила кулачком Гошу в плечо. За что и была поймана, в считанные секунды оказавшись под тяжестью его тела.

— Ни одно на свете чувство, кроме желания, не заставит мужчину целовать женщину. Какая бы эта, женщина не была настойчивая и настырная, — ухмыльнулся Георгий, а затем поцеловал. Так словно никогда и ни одну женщину в своей жизни не целовал. Страстно, горячо, терзая своими губами мои губы.

— Святые ёжики, — голос бравого командира разлетелся по всей поляне. И я, оглушенная эйфорией, сначала даже не поняла, что произошло. А потом вход в палатку открылся, Гоша слетел с меня, а между нами вклинилось огромное тело товарища, гада такого, майора. Дышать стало тяжело. Без того маленькая палатка, казалось, порвется по швам. Гоша и я оказались по разные стороны баррикад.

— Я у вас переночую, —