Дай бог каждому - Леонид Каганов

– Пойдет?

Мужик брезгливо оглядел меня, еще брезгливее – трепыхающуюся купюру, затем кивнул:

– Садись.

И мы поехали.

Впереди за лобовым стеклом царил мрак, дороги почти не было видно. Зато очень ярко светился мотор и вся кабина. Я попробовал откинуться на спинку и закрыть глаза, но с удивлением понял, что мой новый глаз закрыть невозможно. Я решил пока об этом не думать.

– А чего случилось-то? Чего так, на ночь глядя? – начал беседу водитель.

– Да… – отмахнулся я. – Жизнь такая…

– Пьяный, что ли? – поинтересовался водитель, принюхиваясь.

– Есть маленько, – кивнул я.

– Так: в машине – не блевать! – предупредил водитель. – Если чего – скажи, я остановлю.

– Ну, я не настолько уж пьяный, – обиделся я.

– А кто тебя знает, – добродушно кивнул мужичок. – Вон какой бледный, всклокоченный, весь в листьях. Как по земле валялся.

– На последнюю электричку бежал через лес, – объяснил я. – Много падал.

Я думал, что разговор сейчас сам собой заглохнет, но мужику хотелось общения.

– Да разве ж ходят в такое время электрички? – удивился он.

– Угу… – буркнул я сквозь зубы.

– Это тебе, брат, засветло надо было выходить…

– Угу… – буркнул я.

– А чего такой хмурый? – спросил мужик, немного помолчав.

– День неудачный, – буркнул я.

– А чего – неудачный? – удивился мужик.

– Рассказать? – вдруг зло спросил я.

– Расскажи… – охотно кивнул мужик.

И тут меня прорвало. И я стал рассказывать. Не про ухо, конечно, а про весь день – с самого утра.

– Слушай, мужик. Утром я вылил кофе на штаны. Опрокинул чашку, случайно локтем задел, ну и все. А штаны светлые. А мне на работу ехать.

– Тоже мне проблема… – цыкнул зубом мужичок.

– Да это только начало… – усмехнулся я. – Короче, пока я штаны застирывал и сушил…

– У тебя одни штаны, что ли? – удивился мужичок.

– Последние, – кивнул я. – Вторые в стиральной машине лежат, я их уже три дня вынуть и развесить собирался. Есть, конечно, еще рваные джинсы, но за них меня бы мигом с работы выгнали. Ой, черт, до сих пор ведь лежат в стиральной машине, сгнили уже небось… – Я задумался.

– Ну, застирывал последние штаны… – напомнил мужичок.

– Ну да, застирывал. Время прошло много, и я решил ехать на работу через центр, чтоб побыстрее.

– У тебя машина? – покосился мужичок.

– Была, – кивнул я мрачно. – Ты слушай, слушай дальше. Еду я через центр, ломлюсь сквозь пробку, а тут влезает роскошная иномарка – красная, спортивная, вся сияет. Ну, едем, плетемся. Долго. И мне – поворачивать. И я включаю поворотник. А у меня – «жигуленок», только из ремонта, крыло еще не покрашено. И я ее, суку, – пропускаю. Понимаешь?

– Угу… – кивает мужичок задумчиво. – Да ты не горячись так, нам час ехать до города, успеем наговориться.

– Извини, – смутился я. – Понимаешь… Как тебя звать?

– Леонид… – степенно кивает мужичок.

– Понимаешь, Леонид… Можно, Леня?

– Можно и Леня…

– Понимаешь, Леня, она – красная, новенькая, блестящая! Дорогая, сука, как автограф Рокфеллера! И я ее – пропускаю! Мигаю на поворот, но – торможу. А она мне мигает, мол, проезжай давай, сворачивай куда надо, я, мол, не тороплюсь, я вообще-то тоже сейчас поверну… Я сначала не понял. Думал, может, не мне мигает? Приостановился. А она совсем тормозит и мне снова мигает настойчиво – проезжай, проезжай, поворачивай быстрей куда тебе приспичило! А впереди все уехали, и сзади мне гудят уже, чтоб не стоял. И тут до меня доходит: ей действительно приспичило зарыться в гущу со своей полосы, я ей – помеха справа, но она вежливая, сука, и меня пропускает. Ну, думаю, спасибо. Жму на газ, кручу руль… А она – красная, блестящая, и стекла у нее черные, как рубероид на даче у негра, и мотор у нее такой спортивный, и столько там лошадей, сколько не наберется и во всех конюшнях мира, вместе взятых. И она вдруг рвется с места, и вот она уже передо мной! И я ничего не успеваю сделать и въезжаю ей в бок! Да не просто въезжаю, а так, что у нее весь бок всмятку, и капот отлетает, и бампер на асфальт падает, и обе фары вываливаются, как глаза на стебельках, и все дела…

– М-да… – говорит Леня. – А сам как?

– Да сам нормально… Только крыло, то самое, что ремонтировал, и фара треснула…

– А она?

– А из нее вылазят два во-о-о-от таких кабана… И говорят: ты, баран, слепой, что ли? Ты куда ж, урод, едешь через полосу? А я говорю: да вы ж сами притормозили! Вы ж мне сами мигали: проезжай, проезжай, поворачиваю! Я ж помеха справа! А они так между собой переглядываются – кто тебе мигал? Кто поворачивал? Никто тебе не мигал! И чего делать теперь будем, помеха? Ментов вызывать или так договоримся?

– Ментов вызывать! – говорит Леня уверенно. – Страховку, свидетелей побольше, которые видели, что они тебе мигают…

– Ага, только у меня нету страховки.

– Как так?

– Да вот так вышло. Была, да только липовая, долго рассказывать. Короче, нет страховки. И свидетелей нету. Может, и нашлись бы добрые люди, если бы кто-нибудь видел, что они мне мигали. Так, похоже, никто и не видел… Ну, короче, вызвали ментов. А ментам дело ясное: я виноват, я нарушил, я вылез наперерез, я врубился в бок. У них ведь была красная, спортивная, ни царапины… А у меня – драный «жигуленок», и крыло это самое, не покрашенное, только из ремонта… И, стало быть, это я такой дебил, у которого по жизни привычка этим крылом прикладываться ко всему, что стоит или движется…

– А на самом деле что с крылом? – цыкнул зубом Леня.

– На самом деле? На самом деле я машину ставил во дворе, утром выхожу – крыло всмятку. Какой-то урод приложился и уехал…

– Ну и на сколько ты влетел? – поинтересовался Леня.

– С крылом-то? Да ничего страшного.

– Нет, сейчас.

– Сейчас – да просто до фига, – сказал я честно. – Будет экспертиза – скажут точно. Но и так понятно, что полный финиш, потому что машина не серийная. Не знаю, что делать. Искать, у кого одалживать, и десять лет пахать.

– А кем работаешь? – спросил Леня.

– Программистом, – отмахнулся я. – Так слушай дальше! С ментами разобрались, менты уехали. Кабаны свой капот подбирают, свой бампер в багажник кидают и укатывают. А мой – не заводится! То ли мотор треснул, то ли тросик какой-нибудь, то ли шланг перебило… Не знаю. В общем, как я его буксировал с проспекта на веревке – это долгая история. Короче, звоню на работу: мол, такие дела, попал в аварию, пятница, сегодня никак не появлюсь, лады? А мне отвечают: ни фига, приезжай сейчас же, тут у начальника к тебе важный разговор. Хватаю такси, еду в офис, поднимаюсь наверх и жду два часа в коридоре, пока наша светлость Михаил Павлович изволит принять. А наша светлость мне заявляет: Александр…