Рубиновое ожерелье - Марта Киркланд

— И будьте осторожней в будущем, — посоветовал ей адвокат. — Сэр Джеральд сам хотел, чтобы выплаты производились один раз в квартал, и я не вижу причины нарушать его инструкции.

— Но мой дедушка наверняка не хотел, чтобы я погибла без средств к существованию.

— Погибла? Что за нонсенс! Это просто женская истерика. Я советую вам вернуться на Гросвенор-сквер.

Оставайтесь там. Живя в этом доме, вы улучшаете свои шансы на полное владение им.

— Но я не хочу там оставаться!

Никакие аргументы не могли поколебать стряпчего. Эмелайн вынуждена была вернуться в Сеймур-хаус.

Когда Эмелайн проезжала по Оксфорд-стрит, она даже не смотрела по сторонам. Красивые виды ее уже не радовали так, как в первый раз. Она злилась на непоколебимого стряпчего. Как она может оставаться в Сеймур-хаусе? Ведь до дня выплаты еще целый месяц. Нет, она не может это сделать. И, однако, с двумя фунтами стерлингов в ридикюле что еще ей остается? Она не успела ничего придумать, когда экипаж повернул на Брук-стрит. У дома номер семнадцать Эмелайн увидела другой экипаж. Грум в красивой голубой ливрее стоял рядом с элегантной коляской, запряженной великолепными гнедыми. Хозяина экипажа нигде не было видно, но Эмелайн нетрудно было догадаться, кто он такой. Лайам сказал, что заедет к ней сегодня, а он человек слова.

Действительно, этот джентльмен ждал Эмелайн уже двадцать минут в гостиной и обрадовался, увидев ее.

— Леди Сеймур, — сказал он вежливо и поцеловал ей руку. — Я надеюсь, что встреча с вашим адвокатом прошла успешно.

Не желая говорить, чем закончилась беседа, Эмелайн оставила без внимания эти слова, удивленно оглянулась и спросила:

— А я надеюсь, сэр, что вы не затосковали в этой гробнице? Почему никто не позаботился о том, чтобы раздвинуть шторы и впустить сюда хоть немного света?

— Наверное, потому, — ответил он дружелюбно, — что в этой комнате нет окон.

До сих пор Эмелайн успела увидеть в Сеймур-хаусе только спальню и холл.

Ханна, правда, описала ей план здания. Но Эмелайн не ожидала оказаться в подобной гостиной, где лишь пламя свечей дрожало на стенах и потолке, отбрасывая таинственные тени. Дом был вначале построен так, что окна столовой выходили на улицу, а у этой комнаты — в маленький сад. Затем наверху, рядом со спальней, пристроили гардеробную, а внизу добавили к ней еще одну комнату, таким образом, гостиная оказалась замкнутой посередине, оставшись без окон. Дополнительная комната была задумана как библиотека для джентльменов, но постепенно, в отсутствие хозяйки, мужской стиль перекочевал также и в гостиную. Теперь вряд ли бы леди захотели находиться в такой мрачной комнате. Да и никто бы не захотел, решила Эмелайн.

Она предложила Лайаму сесть в большое кожаное кресло, стоявшее рядом с камином. Затем она открыла двери, вошла в библиотеку, где на окнах висели тяжелые красные шторы. Эмелайн нашла центральный шнур и раздвинула шторы пошире, чтобы лучи солнца проникли в комнату. Двойные высокие окна были наглухо заколочены, и она не смогла их открыть, чтобы впустить в комнату свежего воздуха. Но, по крайней мере, со светом атмосфера здесь перестала быть такой пугающей и загадочной.

— Вот так, — сказала Эмелайн, повернувшись к Лайаму, который продолжал стоять. — Неужели кому-то нравится жить в темноте? — Она улыбнулась, слегка заигрывая, и добавила: — Я начинаю думать, сэр, а не был ли ваш родственник каким-нибудь вампиром.

Лайам в ответ улыбнулся.

— Как жена моего кузена, мадам, вы должны лучше знать его ночные привычки.

— Но вам прекрасно известно, что я…

Она замолчала, сообразив, что он над ней смеется.

— Туше, — сказала она.

Лайам поклонился, отдавая должное ее спортивному поведению.

— Если эта гостиная вам не нравится, миледи, давайте оставим ее немедленно, — сказал Лайам. — Могу я предложить вам прокатиться? Мой экипаж к вашим услугам.

Решив, что лучше поговорить там, где их не могут подслушать, Эмелайн согласилась.

— Я очень хочу прокатиться, сэр, — ответила она. — Вы разрешите мне только переодеться? Если мы будем ехать в открытом экипаже, то мне понадобится другая шляпа, с более широкими полями. Не волнуйтесь, это займет всего-навсего две минуты.

Лайам был рад, что она сдержала слово, и появилась перед ним снова очень быстро уже в новой шляпе с высокой тульей, украшенной темными листьями плюща мелеными бантами. Из-под бантов кокетливо выбивались пушистые локоны ярко-медного цвета.

Лайам смотрел на нее с удовольствием. Хотя ее туалет был не слишком шикарный, но он очень шел Эмелайн и подчеркивал ее стройную фигуру. Лайам предложил ей руку и повел к экипажу, думая, что с такой леди, как Эмелайн, вовсе не стыдно прокатиться.

Что касается леди, то ей очень нравился сюртук джентльмена — бледно-коричневый, строгий, он соответствовал впечатлению Эмелайн о нем как о мужчине всех стихий — земли… и неба… и солнца… Она сразу отметила, что и сюртук, и узкие темно-желтые брюки прекрасно подчеркивают его сильную мускулистую фигуру. Эмелайн понравилось и то, как Лайам красиво надел шляпу, которая чудесно смотрелась на его светлых волосах.

— Ты можешь подождать здесь, — сказал он груму.

— Да, милорд.

Как только Лайам взял поводья в руки, слуга отошел в сторону. Они оставили позади Гросвенор-сквер и приближались к Маунт-стрит, когда Лайам спросил:

— Повернем направо и поедем в парк? Или вы хотите посмотреть что-нибудь еще?

— Вестминстерское аббатство, — ответила она без колебаний.

Лайам улыбнулся.

— А вас не так просто поймать, — сказал он и повернул налево.

— Вы спросили меня, чего я хочу, — напомнила Эмелайн.

— И я сделал это, потому что действительно хотел знать. Просто я хорошо помню, что вы очень своенравная леди.

— А я хорошо помню, что леди, которых нетрудно поймать, не пользуются у мужчин большим успехом.

— Я не могу говорить за всех мужчин, — ответил ей на это Лайам. — Только за себя.

— И говоря за себя, что вы думаете о таких женщинах?

— Насколько мне известно, большинство людей просто следуют моде и предпочитают то, что модно в данный момент. Я же уважаю сильный характер — и в мужчинах, и в женщинах.

Эмелайн взглянула на него, чтобы проверить, говорит ли он честно. Так как внимание Лайама было сосредоточено на упряжке, Эмелайн не смогла ничего прочитать на его лице. Глядя на его сильный профиль, она спросила:

— А что, если эта женщина с характером думает иначе, чем вы, сэр? Вы по-прежнему будете ею восхищаться?

Он быстро глянул на нее и улыбнулся.

— Конечно нет! — ответил Лайам. — Умная женщина согласится с каждым моим словом. А если она будет все время возражать, то мне придется пересмотреть свое мнение по поводу ее характера, и я буду думать, что она не женщина с сильным характером, а просто дура.