Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Меньше всего на свете ей хотелось бы умереть в этом городишке.

Она кое-как причесала волосы, поправила повязку на ноге, одернула тупику, затянула потуже пояс и, хромая, спустилась вниз, в общий зал.

Там еще ничего не происходило. Очаг давно погас, из камина тянуло могильным холодом. Служанка, толстая Сафена, беспрестанно ворча и жалуясь на злую судьбу, неряшливых и прожорливых постояльцев, на скупого и несправедливого хозяина, гремела посудой в глубине помещения.

Пенна потянула носом, но никаких яств в это время суток, очевидно, здесь не готовили. А для кого? Клиенты потянутся сюда только к вечеру. Не для одной же Пенны разжигать очаг!

Девушка заглянула на кухню. Сафена уставилась на нее, как на врага.

– Что тебе здесь нужно? Убирайся.

– Я бы хотела позавтракать, - ответила Пенна, стараясь говорить спокойно.

– Позавтракать? - Сафена фыркнула так, словно услышала нечто непристойное. - Да кто здесь завтракает? Хозяин собрал со столов всю холодную ветчину, какая оставалась, и наверняка прикончил ее, когда все разошлись. Он любит закусить после того, как погасят лампы. Такая уж у него привычка, и не нам с тобой это обсуждать! Впрочем, погляди, если не лень, на полках - может, там что-то и сыщется среди объедков.

Она махнула жирной рукой на горшок, в котором действительно лежали обглоданные кости, недоеденные корки, колбасные шкурки, куски сыра со следами чьих-то зубов.

– Когда гости слишком пьяны, чтобы есть, я собираю это и уношу, не то сбросят на пол и все растопчут, - объяснила Сафена. - Потом всегда можно отдать свиньям или беднякам. Хочешь - бери. За это платить не надо.

Пенна осторожно выбрала несколько кусочков сыра, хлеба и даже отыскала целое яблоко. Орудуя кинжалом, она приготовила себе вполне сносный завтрак. Сафена наблюдала за ней неодобрительно.

– Ты чистюля, - отметила служанка. - Таким, как ты, всегда плохо живется. И знаешь почему? Потому, что такие, как ты, всегда хотят лучшего.

– Если я не буду чистюлей, то погибну, - серьезно ответила девушка. - Болезни выходят из грязи, а неухоженная рана - верная смерть. Я сама не раз видела, как умирают неряхи.

– Эка невидаль! - захохотала Сафена. - Умирают все, не только неряхи. Можешь мне поверить, дурочка!

– Неряхи умирают оттого, что едят дурную пищу, не следят за тем, чтобы рапы оставались чистыми, а в одежде не заводилось насекомых, - объяснила Пенна.

Сафена только рукой махнула.

– Все эти законы - для нищих, а мы, благодарение богам, ни на что здесь не жалуемся. Ешь побыстрее и убирайся из моей кухни.

Пенна так и поступила: утолив первый голод, она поскорее выскользнула из таверны. Ей хотелось осмотреть город. Денег у нее больше не оставалось, так что нанять лошадь и телегу она не сможет, но вдруг ей повезет и она найдет себе попутчика? Шансы невелики, но все же стоит оглядеться и попытать счастья.

Увиденное мало обнадеживало. Улицы были узки, нечисты и малолюдны. Очевидно, горожане предпочитали сидеть по домам. Только через несколько часов после рассвета люди выбрались на городской рынок, чтобы закупить продукты или договориться о каких то своих делах.

Пенна пыталась разузнать, не собирается ли кто-нибудь выехать с товарами или по какой-либо иной надобности из города, чтобы напроситься в попутчики, - она даже предполагала, что сумела бы наняться в охранники, - но с чужачкой в Хеннгале вообще старались не связываться. Большинство, не отвечая на ее вопросы, просто награждали Пенну долгим мрачным взглядом и затем поскорее отходили в сторону.

Что ж, и к такому она привыкла. Много лет назад возникла эта разобщенность, и со времен Катаклизма пропасть между людьми растет. Ничего удивительного в том, что местные жители не доверяют незнакомцам. Наверное, и сама Пенна вела бы себя точно так же, живи она в таком вот маленьком городке на краю болота, в постоянном ожидании несчастья.

При одной только мысли о подобном безрадостном существовании Пенна содрогнулась.

Она ощущала себя в странном одиночестве: с одной стороны, никто как будто не обращал на нее внимания, а с другой - местные жители украдкой следили за ней, так что она то и дело ловила на себе взгляды, брошенные исподтишка.

Несколько раз Пенна заговаривала с торговцами, но ни один из них не собирался в ближайшее время отправляться в путь, а когда девушка предлагала свои услуги в качестве охранника, они смеялись ей в лицо.

– Охранник? Ты? Уморила! Ты ведь еле ноги таскаешь!

Наконец Пенна не выдержала и прямо заявила одному из таких насмешников:

– Для того чтобы стрелять из лука, ноги не нужны, а руки у меня сильны, и глаз верный.

Но купец только отмахнулся:

– Я скорее дам себе отрезать палец, чем найму для охраны женщину. Нашла бы ты себе хорошего мужа да сидела дома, вот что я тебе посоветую.

– Посоветуй заодно уж и подходящего мужа, - огрызнулась Пенна. - Уж не себя ли предлагаешь?

– Да избавят меня боги от злой участи! - ужаснулся ее собеседник.

Его испуг был таким искренним, что Пенна поневоле рассмеялась.

К середине дня ей стало хуже, нога разболелась всерьез и начала опухать. Нужно было срочно что-то предпринимать. До обители сестер святой Эстер она не доберется, это уже стало очевидно, и местные ей в этом не помогут. Следовало отыскать знахарку здесь, в Хеннгале, и притом как можно скорее.

Пенна пробовала выспрашивать у кумушек, собиравшихся возле колодца или у рыночных прилавков, нет ли поблизости какой-нибудь знающей женщины, способной вылечить старую, запущенную рану. Девушке не хотелось признаваться в том, что на болотах ее укусил упырь. К ней и без того относились недоверчиво.

Однако как только болтушки видели, что к ним направляется чужачка, одетая в мужскую одежду, они тотчас утрачивали всю свою словоохотливость и либо поспешно расходились в стороны, либо тупо глядели на Пенну и лишь шевелили губами, не произнося ни звука.

Наконец, когда Пенна уже отчаялась найти здесь хоть какую-то помощь, одна из женщин - судя по простой одежде, служанка, - набралась смелости и ответила на приветствие чужачки.

– Говори, что тебе надо, только быстро, не то мне откажут от места, - прибавила она, воровато озираясь по сторонам.

– Благодарю тебя, ты храбрая и добрая, - тихо произнесла Пенна. - Мне нужна целительница, да такая, что согласится лечить в долг.

Служанка покачала головой:

– Разве что Желтая Игинуш тебе поможет.

– Где она живет?

Служанка показала в сторону переулка, кривого и темного.

– Иди до самого конца, - прибавила она. - Игинуш живет в лачуге возле самой городской стены, там, куда вывозят отходы. Иди и не ошибешься.

– Почему ее называют Желтой? - спросила Пенна. Вместо ответа служанка покачала головой и сказала: