Противостояние. Обама против Путина - Алексей Пушков

Триполи, 23 декабря 2009 года, 10.30 утра, резиденция Муаммара Каддафи в пригороде Триполи Баб‑аль‑Азизия, интервью с Муаммаром Каддафи для программы «Постскриптум». На мой вопрос о том, почему он так высоко отзывался о Бараке Обаме, лидер ливийской революции ответил: «Прежде всего, потому что он — сын Африки. Он действительно наш сын. Он чернокожий, но родился в Америке. Это первый человек из чернокожих, который смог стать президентом США. Это само по себе заслуживает большого уважения и почтения. Я хотел бы, чтобы он остался президентом пожизненно. Это с одной стороны. С другой, Барак Хусейн Обама очень отличается от президентов других стран. Он очень принципиален, реалистичен, не подвержен тщеславию, высокомерию. Он отличается скромностью и уважением к другим людям, потому что он выходец из той группы людей, которые испытали на себе всю горечь унижений и притеснений. Я полностью разделяю его аналитический подход к политике и не имею по этому поводу никаких возражений. И если он будет продолжать в том же духе, то я буду очень удовлетворен этим, так как он президент самой большой страны в мире, от которой исходит главная угроза для всего мира».

Как известно, Обама не ответил Каддафи взаимностью. Тем не менее, после начала военных действий США и их союзников против Ливии, Каддафи обратился к Обаме с письмом, в котором вновь назвал Обаму «нашим сыном, благородным Бараком Хусейном Обамой».

«Даже если бы, прости меня Господь, началась война между Ливией и Америкой, я все равно любил бы тебя. Я не хочу изменять твой образ, который я создал», — писал Каддафи в этом обращении.

Затем Каддафи написал Обаме еще одно письмо, содержание которого было не известно. Но ни на первое, ни на второе обращение «сын Африки» ему не ответил. А ответила за него его старшая подруга по партии и совсем не дочь Африки, а глава Госдепартамента США Хиллари Клинтон: «Бомбардировки должны продолжаться до тех пор, пока Муаммар Каддафи не откажется от власти».

Что бы ни скрывалось за письменными воззваниями Каддафи к Обаме — игра в наивность, апелляция к африканским корням Обамы или политический расчет, Каддафи просчитался. Он хотел видеть Обаму сыном Африки, но Обама — не сын Африки. Он сын Америки и Демократической партии США. И его политическая семья состоит сплошь из врагов Каддафи.

Возможно, Каддафи сообщили, что Обама неохотно дал согласие на участие США в военных действиях, и ливийский лидер решил это использовать. В политических кругах ходила информация, что сначала Обама вроде бы колебался. Однако в итоге, хотел того Обама или нет, но к двум войнам, унаследованным от Буша — в Афганистане и Ираке, он добавил третью, свою собственную. Сделанное Обамой после трех недель войны заявление, что США прекратили вести военные действия и все передали НАТО, никого не ввели в заблуждение. К тому времени США уже нанесли несколько сотен ракетно‑бомбовых ударов по объектам в Ливии, и периодически продолжали это делать и после заявления Обамы. Воюющие против Каддафи страны НАТО также продолжали опираться на американскую инфраструктуру, самолеты АВАКС, космическую разведку и на их политическую поддержку. Наконец, США оставили за собой право в любой момент вновь начать прямые военные действия.

При этом США в лице Хиллари Клинтон внимательно следили, чтобы союзники по НАТО не проявили малодушие и не отказались от главной цели. А главная цель состояла в том, чтобы убрать Каддафи — в прямом или переносном смысле слова. Западных союзников устроил бы любой вариант: гибель Каддафи в ходе боевых действий, убийство в результате заговора в его окружении или добровольный уход в изгнание, поскольку вслед за этим его непременно нашли бы, а затем отправили в Гаагу.

Ради этой цели в НАТО решили бесконечно долбить Ливию ракетами и бомбами, разрушая страну и убивая мирных жителей. Генерал Майк Джексон, командовавший британскими войсками во время войны НАТО в Югославии, своевременно напомнил: в 1999 году понадобилось 78 дней бомбежек Сербии, чтобы заставить Милошевича пойти на ультиматум НАТО. А глава комитета по вооруженным силам палаты представителей США Говард Макон с энтузиазмом заявил: «НАТО может поддерживать бесполетное небо над Ливией в течение 10 лет».

Словом, образ Обамы, который создал себе Каддафи, как и надежды на то, что Обама серьезно изменит внешнюю политику США, ничего общего с действительностью не имели. И Каддафи смог на себе ощутить, как сильно он заблуждался.

2011 г.

Лицензия на убийство

Нам говорят, что гибель Муаммара Каддафи в истории Ливии «открывает новую светлую страницу». Что та дикость, которую мы видели на телеэкранах, когда толпа терзает окровавленного, но еще живого ливийского лидера, — это высшее торжество демократии. Что теперь ливийский народ, наконец‑то, обрел свободу. И что операция НАТО в Ливии завершилась блестящим успехом.

Хиллари Клинтон еле удалось скрыть радость. «Вау!» — произнесла она, когда ей показали труп Муаммара Каддафи. Госсекретарь США, надо полагать, имела все основания быть довольной итогом «охоты на Каддафи», которую с самого начала объявили США и НАТО. Его физическое устранение активно обсуждалось еще в марте 2011 г. на Лондонской конференции по Ливии. Представители НАТО не раз заявляли, что резолюция Совбеза ООН под номером 1973 якобы дает им право на нанесение ударов непосредственно по Каддафи, хотя об этом в резолюции не было ни слова. Именно в ходе «охоты на Каддафи» авиация НАТО доблестно уничтожила дом, где он предположительно находился в этот момент, но его не убила, зато убила одного из его сыновей и двух внуков. То есть лидеры США и НАТО хотели этой смерти. Подготовленная самой демократической страной мира и самым демократическим военным альянсом, гибель Каддафи стало неоспоримым торжеством демократии. В конце концов, и убит он был очень демократично — толпой повстанцев, то есть, извините, подонков, самым ярким моментом в жизни которых так и останется позирование рядом с трупом их растерзанного лидера, который не захотел покидать свою страну. И как обещал, погиб на родине, но не в изгнанье.

Каддафи, что бы ни говорили, был, безусловно, лидером. Он был одним из последних в плеяде революционеров ХХ века, перевернувших мир от Латинской Америки до Китая. От той плеяды остался только Фидель Кастро, но надолго ли?

Я встречался с Каддафи в конце декабря 2009 года, когда брал у него интервью в его резиденции Баб‑аль‑Азизия в пригороде Триполи. Туда, на территорию бывшей военной базы, Каддафи переехал после очередного покушения на него — по их числу он был тоже лидером арабского мира. Ливийский лидер принял меня не в своем знаменитом бедуинском шатре, а в огромной библиотеке. Разговор длился больше часа. Передо мной сидел очень уверенный в себе — возможно, даже слишком уверенный в себе человек в длинных коричневых одеждах и черной шапочке, из‑под которой выбивались курчавые волосы. Он говорил негромко, медленно, словно подчеркивая значение каждой сказанной им фразы. Говорил, что дружит с Путиным и Берлускони, и заверял меня, что президент Обама как лауреат Нобелевской премии мира просто еще не успел проявить себя, но обязательно проявит. Ведь Обама — сын Африки, первый черный, прошедший через все страдания и ставший президентом США. А потому он, Каддафи, хотел бы, чтобы Обама остался президентом США пожизненно.

Что ж, Обама с тех пор проявил себя — и в полной мере. Узнав о расправе над Каддафи, он с улыбкой заявил, что с этого момента начинается новая демократическая страница в истории Ливии. Но может ли начаться «новая светлая страница» со зверского убийства и глумления над трупом? Лауреат Нобелевской премии мира Обама, видимо, считает, что может.

Был ли Каддафи виновен перед народом Ливии, а если и виновен, то в чем — правды об этом мы уже не узнаем. Вердикт — «виновен» — был вынесен ему задолго до его убийства. А остальное доделает мощная пропагандистская машина стран НАТО. Нам теперь будут постоянно объяснять, каким он был страшным тираном, проклятием для своей страны и как чудовищно было при нем жить в Ливии.

При этом нам не будут говорить, что ВВП на душу населения в Ливии в 2009 году превышал 14 тысяч долларов (для сравнения: в России он составляет 16 тысяч долларов). Что именно при Каддафи Триполи стал современным процветающим городом с прекрасными дорогами — и это я видел собственными глазами. Что бензин там стоил — на наши деньги — 75 копеек за литр. Или что сами ливийцы давно уже не убирали мусор и не чистили канализацию — все за них делали иммигранты из более бедных арабских стран.

Нет, этого мы не услышим, потому что высшее торжество западной демократии — убийство Каддафи — требует совсем другой легенды. А также сокрытия правды, той правды, которая совершенно не нужна Западу и его лидерам. Потому Каддафи и не должен был дожить до суда или судилища — ни в Триполи, ни в Гааге. Сошлюсь на американское издание «Форин полиси», которое откликнулось на смерть Каддафи статьей «Человек, который слишком много знал». Издание считает: участь Каддафи была предрешена. «Говоря по‑простому, Каддафи слишком много знал. Если бы его взяли живым… он бы почти наверняка рассказал о том, насколько близкими были его отношения с французским президентом Николя Саркози и британским премьером Тони Блэром, о подробностях сотрудничества его правительства с западными разведывательными службами в деле борьбы с терроризмом». Иными словами, Каддафи просто нельзя было оставлять живым.