Симфония любви - Кэтрин Сатклифф

Дверь, заскрипев, слегка приоткрылась, и на пороге его комнаты появилась закутанная в легкое белое одеяние фигура, державшая в тонкой белой руке мерцающую свечу, роняющую на пол капли расплавленного воска. До этого момента ему казалось, что девушка – всего лишь сон.

– Ваша светлость, вы спите? – послышался ее шепот. Она склонилась к нему, вглядываясь в его лицо и глаза, в которых отражалось яркое пламя свечи. Ее запах – сладкий аромат чистого женского тела – окутал его. Он был ошеломлен и растерян. Но когда знакомая волна гнева поднялась внутри, что-то в ее детском взгляде остановило его. Он лежал неподвижно, едва дыша, как будто боялся спугнуть ее. Ему казалось, что если он моргнет, девушка может исчезнуть…

Она выглядела такой напуганной, двигалась так осторожно. Кого она боится?

Его, конечно. Он чудовищу.

Ангел разгладил покрывало на его груди, легко коснулся пальцами разметавшихся по подушке волос.

– Я уверена, что ваша жестокость не осмысленная, ваша светлость. Это просто гнев и отчаяние. Вы думаете, что Бог и люди отвернулись от вас. Поверьте, сэр, это не так… До завтра. Спокойной ночи, ваша светлость, – ласково сказала она, а затем опустила руку и закрыла его глаза. Он не открыл глаза, пока она не вышла из комнаты, унеся с собой свет.

Лежа в темноте, он думал:

«Не уходи. Пожалуйста, не уходи».

Глава 5

Она проснулась внезапно, как от испуга, и невидящими глазами обвела комнату. Свечи догорели, огонь в камине потух.

Откуда-то доносились звуки. Пронзительные женские голоса. Плач? Крики мужчин.

Она откинула одеяло, и, коснувшись ногами пола, вздрогнула от холода. Сжимая дрожащими пальцами воротник ночной рубашки, она метнулась в комнату Салтердона, к его кровати. Там было темно и тихо. Слышалось лишь легкое размеренное дыхание герцога и тиканье часов.

Опять пронзительные голоса.

Выскочив из комнаты, она помчалась по коридору и остановилась у ведущей вниз лестницы. Внизу горел свет, и оттуда доносился женский плач.

– Вы только посмотрите, – внезапно раздался голос Молли, и Мария подскочила от испуга. Служанка смотрела на нее, качая головой, и Мария на мгновение прислонилась к перилам, пытаясь унять бешено стучащее сердце. – Я могла бы спросить, какого дьявола ты шляешься здесь в одном исподнем, но, кажется, и так догадываюсь.

– Прошу прощения, я только…

– «Прошу прощения», – передразнила Молли. – Важничаете, мисс Эштон? Выражаетесь прямо как герцогиня.

– Нет такого закона, по которому правильно говорить могут только особы королевской крови.

Молли фыркнула, уперла руки в бока и прищурилась.

– Где он?

– Он?

– Не прикидывайся дурочкой. Думаешь, я не вижу, как ты на него пялишься, и не слышу, что он говорит о тебе.

Где-то внизу причитала женщина.

Нахмурившись, Мария спустилась на несколько ступенек и перегнулась через перила, чтобы лучше рассмотреть, что происходит внизу.

Молли надвигалась на нее, и Марии пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть. От служанки пахло дешевым джином.

– Я видела, как он прошлой ночью выходил из твоей комнаты… смущенный и взволнованный. Я все прекрасно видела даже из другого конца этого проклятого коридора.

– Не глупи!

– И ты будешь отрицать, что позволила ему пялиться на тебя, когда ты принимала ванну?

Покраснев, Мария опустилась на ступеньки.

– Ну, дочь благочестивых родителей, похоже, ты теперь по уши в поросячьем дерьме, правда? Если посмеешь это отрицать, то солжешь. А если согласишься, то признаешься себе самой, кто ты есть на самом деле. Я всегда говорила, что ты всего лишь…

– Молли! – послышался снизу пронзительный крик Гертруды.

Мария с облегчением вздохнула, когда пьяная служанка неловко поправила сползший набок чепец и, пошатываясь, стала спускаться по винтовой лестнице, хлопая задниками слишком больших домашних туфель.

– Дура безмозглая, – ругалась Гертруда. – Ты что, в прятки со мной играешь, что ли? Не слышишь, что я тебя зову?

Взглянув вверх на Марию, экономка покачала головой.

– Прошу прощения, милочка. Мы позволили себе немного развлечься…

– Что случилось? – Мария быстро спустилась по ступенькам вслед за Молли, которая, споткнувшись о ноги Гертруды, глупо захихикала. – Я слышала женский плач.

– Это путники. На них напали грабители…

– Грабители! – взвизгнула Молли и прижала руки к своей плоской груди.

– С ними все в порядке? – спросила Мария.

– Это женщина с двумя дочерьми, мисс…

– Они ранены?

– Бандиты забрали кошельки и несколько побрякушек. Похоже, они стукнули кучера по голове. Он еще не появился. Но, боюсь, это не самое худшее. Все это произошло прямо за поворотом…

Молли издала пронзительный крик, вынудив Марию и Гертруду зажать уши.

– Сейчас они будут здесь! Ворвутся в дом и захватят нас. Используют мое тело для удовлетворения своих желаний…

– Скорее это ты их используешь, – сердито возразила Гертруда. – Да поможет нам Бог.

– Опасность действительно существует? – тихо спросила Мария.

Гертруда мрачно кивнула.

– Все знают, что его светлость дома и… что он болен. Оглянись вокруг, милая. Здесь одного столового серебра столько… Думаю, следует отпереть оружейную комнату и вооружить слуг. Тадеус сейчас в конюшне, – экономка специально для Молли повысила голос, – принимает роды у любимой кобылы его светлости. Я скажу, чтобы он закрыл ставнями окна на первом этаже и запер двери.

Мария кивнула.

– А я оденусь и пойду к гостям.

Леди Дреймонд вытирала слезы платком.

– Это было ужасно. Ужасно, уверяю вас. Злодеи набросились на нас из темноты. Целая дюжина. Их лица были закрыты черными масками, а глаза плотоядно смотрели сквозь узкие прорези. Я боялась за жизнь моих дорогих дочерей.

Мария взглянула на двух молодых женщин в бархате и рюшах. Они были примерно одного возраста с ней. В отличие от перепуганной матери они интересовались, в основном, тарелкой со сластями, которую Гертруда извлекла из запасов повара, и окружающей обстановкой.

– Ну-ну, – успокаивала она жену виконта Дреймонда. – Завтра утром все это покажется вам просто дурным сном.

– Если мы доживем до завтра, – подала голос Молли, ставя на стол поднос с чайником и чашками. – Если хотите знать мое мнение, то им здорово повезло, что остались живы.

Виконтесса испустила протяжный стон и с преувеличенным вздохом в изнеможении откинулась на спинку стула.

– Черт, – выругалась Гертруда и бросила на Молли уничтожающий взгляд.

– Принеси мне приправу к салату, и побыстрее, – сказала она служанке и добавила уже тише, обращаясь к Марии: – Наверное, мне не нужно было впускать их. Я больше не в силах выносить этот кошачий концерт. Да и повару не понравится, если уничтожат все его запасы. Судя по этим двоим, скоро в доме не останется ни крошки.