Литературная Газета 6241 (37 2009) - Газета Литературка

Арт-дилеры и арт-доллары

КНИЖНЫЙ РЯД

Томпсон Д. Как продать за 12 миллионов долларов чучело акулы. Скандальная правда о современном искусстве и аукционных домах / Пер. с англ. Н.И. Лисовой. - М.: Центрполиграф, 2009. - 351 с.

Как там в известном анекдоте? "Вот все вокруг: "Карузо! Карузо!", а я вчера послушал, так ничего особенного". Ну и дальше о том, что напел из Карузо неизвестному слушателю сосед Рабинович.

Имеет ли отношение данная шутка к миру современного изобразительного искусства? Ещё какое! Только с точностью до наоборот. На вторичном рынке артефактов именно десятки "рабиновичей" заставляют порой покупателя приобрести картину даже не глядя.

И это никого не смущает. Картина - не голос, картина - вещь. Она не пропадёт и, глядишь, ещё подорожает. И уж, во всяком случае, станет предметом гордости лавочника, стремящегося позиционировать себя знатоком и покровителем искусств, если о его приобретении все будут говорить как о шедевре.

Книга экономиста Дональда Томпсона настолько хороша, что никакая рецензия не отразит её полезности и очарования. Не стану стремиться к этому и я. Ограничусь лишь несколькими замечаниями.

Во-первых, не стоит рассматривать произведение Томпсона в качестве путеводителя по "миру прекрасного". Автор довольно правильно определяет место произведения искусства в современном обществе и говорит поэтому исключительно об арт-рынке. В его книге действуют главные операторы этой вполне эзотерической секты: арт-дилеры, галеристы, аукционные дома, художественные ярмарки. Томпсон серьёзно разбирается с тем, как образуется цена на то или иное произведение искусства, в общем, подходит к проблеме ответственно. Без сантиментов. Вполне отделяя стоимость от предмета.

Во-вторых, не чувствуйте себя неуверенно, погружаясь в мир виртуальных ценностей. Сразу дайте себе отчёт в том, что вы, проникая в область операций современного искусства, поселяетесь во вселенной симулякров. Такой, где вместо картин наиболее циничные акторы предлагают вешать на стены прямо связки денег (Энди Уорхол), а наиболее ехидные аналитики - справки о продаже (Виктор Пелевин). Оба уверяют, что эффект от искусства в таком мире это только усилит.

В-третьих, забудьте о том, что на картину нужно смотреть. Особенно если это даже физиологически неприятно. Холст (скульптуру, инсталляцию и т.п.) можно купить по телефону не глядя. Значение имеют: рекомендация арт-дилера, финансовая репутация автора, размер объекта. Сама вещь может даже не покидать своё место. Когда-нибудь её можно будет подарить музею, получив за это серьёзные налоговые льготы.

В общем, вы уже поняли. Дональд Томпсон вводит нас в мир мещан, новых обывателей, буржуа. Здесь очень много денег, очень мало времени и очень жгучим бывает желание показать себя культурным. Здесь исчезающе мало истинного благородства и настоящего аристократизма, поэтому сильна зависимость от общественного мнения. Если аристократ зачастую груб в своих вкусах до здравого смысла, то буржуа не уверен в себе до потери разума.

Иначе чем объяснишь фантастические цены на "Дерьмо художника" (Пьеро Мандзони) или работы, выполненные в "технике слоновьего кала" (Крис Офили)? Только полнейшей нечувствительностью к прекрасному как проявлению божественного присутствия в мире дольнем.

Немудрено. Люди, имеющие дело с деньгами (а именно они и составляют основной массив крупнейших коллекционеров), "навозники" по природе, что закреплено священной традицией. Это лишь кажется, что они превращают в золото всё, к чему прикасаются. Нет - золото обретает статус "царского металла", "знака солнца" только в руках алхимика - в руках менялы оно низводится мудрым Средневековьем до уровня "дьяволова дерьма". Следовательно, на это фальшивое золото финансисты могут приобрести лишь фальшивые ценности.

Видимо, именно в этом (моём личном) выводе из книги Томпсона следует искать ответ на вопрос: "А почему сегодня пользуется спросом именно дегенеративное искусство?" Прямого указания на причину в работе экономиста нет. Зато косвенным образом в пользу моего заключения свидетельствует то, что в разумные времена деньги были только у аристократов, которых в принципе не интересовал "вторичный рынок произведений искусства", поэтому и картины, заказываемые ими, были разумны и здоровы. Иисус, Богородица, Святые Апостолы. Сцены из Священной истории. Уважаемые люди - предки. Стада коров придут позже - это уже интересы скотобойни. Ещё позже придёт интерес к отходам жизнедеятельности скота. Чей интерес? Ответа нет.

Впечатляет нарисованная Томпсоном "ярмарка тщеславия", но ещё больше поражают рассуждения об инвестиционной привлекательности произведений современного искусства. Автор убедительно доказывает, что вкладывать в них деньги ничуть не более выгодно, чем в менее экзотические активы. Однако последние не обладают символической ценностью, поэтому не способствуют увеличению символического капитала реципиента. А "понты", как известно, дорогого стоят!

Труд Дональда Томпсона интересен и тем, что в "описательной" части основан на слухах и легендах арт-тусовки. Что можно приветствовать: в мире неопределённостей качеством истинности обладает лишь неопределённость.

На полку "Акулу" следует ставить рядом с произведением Нормана Лебрехта "Кто убил классическую музыку?" и отмечать параллельные места.

И наконец. Никогда не нужно расстраиваться, если вы поймаете себя на том, что вам не нравится современное искусство. Как утверждает Томпсон, оно не нравится никому. Нравится то, что "напел о нём известный галерист", и его цена.

Всё. Никакого волшебства, никакой мистики, никакого искусства. Одна современность.

Евгений МАЛИКОВ

Вскрыть нарывы и вести диалог с властью

ТЕЛЕИНТЕРВЬЮ

Разговор о старых и новых проблемах голубого экрана мы продолжаем с известным режиссёром-документалистом, секретарём Союза кинематографистов России, профессором ВГИКа Сергеем МИРОШНИЧЕНКО.

- Сергей Валентинович, недавно на канале "Россия" прошёл фильм "Рождённые в СССР", который вы снимали более 15 лет. Он о молодых людях, когда им было 7 лет, 14 и 21, о драматических изменениях в их судьбах и судьбах страны. Как вы относитесь к тем переменам, которые сейчас происходят на телевидении?

- Последние 8-10 лет жизни нашей страны - годы стабильности - привели к тому, что люди стали больше размышлять. Когда государство нестабильно, то приходится принимать быстрые решения для спасения себя, семьи - думать некогда. В такие времена документальное кино только фиксирует, и смотреть его обычно не любят, потому что сама жизнь отвратительна и кино соответственно тоже. Но вот пришло время, когда возможен анализ, необходимый для того, чтобы очиститься от неудач, определённых потрясений и двигаться вперёд. Я вижу изменения в студентах, которые поступают во ВГИК. Три раза я набирал мастерскую. Ребята, которые были в первой мастерской, - талантливые люди, но подсознательно они было поколением проигравших. Они не были способны выиграть Канны или "Эмми". Им в переносном смысле отбили руки, ноги, печень, поразили мозг. Я пытался поднять их, но пока был рядом с ними, они что-то создавали, а как только отпускал, они падали на колени, к сожалению. А поколение, которое пришло за ними, - другое, они не хотят проигрывать, они способны рассказать своё и не пытаются приспособиться под западные фестивали: "Вот я сейчас лягу под вас, сниму грязь"

- Чтобы угодить западным представлениям о России?

- Я за то, чтобы мы рассказывали правду о России, и она должна быть достаточно критичной - мы должны вести диалог с властью. Но когда придумывают схемы, чтобы кому-то угодить Один знакомый критик из Дании однажды мне сказал: "Знаешь, у меня такое впечатление, что если у вас режиссёр не берёт ящик водки, не едет в село, не находит там какого-то человека и не показывает степень его падения во время испития этого ящика, то это не русское кино. А нам интересно знать, как живут другие люди, помимо этих". Действительно, а как живут другие люди? Вот пятница, вечер, едет поток иномарок, и я думаю: как живут те люди, которые в них сидят, о чём думают те молодые люди, которые успешно работают в компьютерной технике, молодые учёные, которые ещё сохранились, художники, представители других профессий?..

- Вы сняли замечательный, на мой взгляд, фильм "Русский крест" про Георгия Жжёнова, про его колымский крест.

- Не только колымский. Мы сняли все "кресты", все тюрьмы: Большой дом в Петербурге, Белый Лебедь в Красноярске Георгий Степанович говорил мне: "Сергей, у меня тюрем больше, чем у тебя гостиниц".

- Часто, когда я вижу современное кино, хочется удавиться от безысходности. А после вашего фильма, в котором рассказываются страшные вещи, этого ощущения не было, напротив, как будто расправлялись плечи.

- Мне не хотелось показывать депрессивного человека - я вообще люблю героев. Все люди, которых я снимал, и Жжёнов, и Астафьев, и Солженицын - а недавно я снял Валентина Григорьевича Распутина (рабочее название фильма "Река жизни"), - они все по-своему герои. И Валерий Гергиев тоже - мы начали новый цикл, он про моих сверстников, первый фильм "Сумерки богов" о поездке Гергиева в Цхинвали уже показан на канале "Россия"