Литературная Газета 6241 (37 2009) - Газета Литературка

Газета Газета Литературка

Литературная Газета 6241 (37 2009)

(Литературная Газета - 6241)

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Москва Меньшову верит!

Чтобы понять ушедшую эпоху, нужно знать, чем жили люди, ей принадлежавшие. О чём мечтали, к чему стремились, от чего приходили в отчаяние. Не гении мысли, пера или кисти, не политики или административные функционеры, а люди обычные, ничем не примечательные, составляющие не пользующееся нынче особым почтением понятие "народ". А для этого недостаточно проштудировать учебники истории и перелопатить мемуары выдающихся личностей. Официальные документы тут тоже не подмога, да и мало кому захочется стряхивать с них архивную пыль не то что через столетие, но и через каких-нибудь три-четыре десятилетия. Истину, как в таких случаях обычно и бывает, можно отыскать лишь на границе факта и вымысла - в книгах, фильмах, спектаклях. Впрочем, и в этой сфере достоверных свидетельств найдётся не так уж много: люди искусства - тоже люди, и мало кому удаётся преодолеть соблазн выдать желаемое за действительное, отважиться на честный разговор с читателем или зрителем. Но те, кто оказывается на это способен, оставляют потомкам то, что принято называть "свидетельством эпохи".Практически каждая картина, снятая Владимиром Меньшовым, вызывала праведный гнев тех, кто зорко следил за состоянием умов и лишал права на публичное высказывание собственного мнения каждого, кто, с их точки зрения, не отвечал требованиям, предъявляемым к деятелям советского искусства. А он, пусть и с большими перерывами, продолжал снимать то кино, в которое верил сам. Мы, для которых 50-60-70-80-е не история, а самая что ни на есть реальная жизнь, когда-то стояли в очередях перед кинотеатрами, чтобы увидеть это кино про самих себя. А сегодня снова и снова пересматриваем "Розыгрыш", "Москва слезам не верит", "Любовь и голуби", каждый раз обнаруживаем и в нас тогдашних, и в тех временах, о которых сейчас ностальгируем, что-то ранее ускользавшее от нашего внимания, запрятанное в такие глубины подсознательно-бессознательного, куда иным способом, пожалуй, и не проникнешь. Мы открываем себя заново. И наши дети-внуки, живущие в ритмах и пространствах, нам недоступных, невольно притормаживают у телевизора, всматриваясь в экран из-за наших спин, и тоже что-то открывают в нас. Правда о нас им порою кажется странной, немыслимой, категорически не вписывающейся в их представления о жизни, но интуитивно они понимают: это - правда. Вот поэтому-то Меньшову и верят. До сих пор.Так что Владимиру Валентиновичу, отмечающему 17 сентября своё 70-летие, не придётся сетовать на недостаток поздравлений от благодарных зрителей, к которым "ЛГ" от всей души присоединяется.Интервью с юбиляром

Конкурс для наших подписчиков продолжается!

ПОДПИСКА-2010

Уважаемые читатели!

"Литературная газета" проводит конкурс среди подписчиков.Для участия вам необходимо оформить подписку на I полугодие 2010 г. и до 30.09.2009 г. прислать копию оплаченного подписного купона к нам в редакцию.Каждый 10-й подписчик, приславший письмо с купоном, получит в подарок книгу одного из популярных авторов с дарственной надписью.Купоны можно присылать по факсу: 8 (399) 788-05-76, по электронной почте: [email protected] почтой: 109028, г. Москва,Хохловский пер., д. 10, стр. 6.

Бисеру Кирову наше ;Рукопожатие; по душе

СОБЫТИЕ

В редакцию из не очень бархатно-сезонной, но всегда дружественной Варны вернулись сотрудники, которым посчастливилось участвовать в работе третьего болгаро-российского проекта "СловОбраз". Одним из главных его событий стало представление приложения "Рукопожатие". Оно вышло в 2009-м, который, как известно, Год Болгарии в России.

Отчёт о командировке

Фотоглас

В минувшую субботу рейсом из Нью-Йорка в Москву прибыла чудотворная икона Божьей Матери "Знамение" Курская Коренная. В храме Христа Спасителя торжественную процессиюс иконой встречали колокольным звоном.

В Северо-Восточном округе Москвы открылся Центр фигурного катания. Новый центр "Мечта" носит имя трёхкратной олимпийской чемпионки, 10-кратной чемпионки мира Ирины Родниной, которой 12 сентября исполнилось 60 лет.

Санкт-петербургская актриса Ксения Раппопорт получила премию только что завершившегося 66-го Венецианского фестиваля Кубок Вольпи за лучшую женскую роль в итальянском фильме "Двойной час" режиссёра Джузеппе Капотонди.

Ностальгия по неиспытанному

ОЧЕВИДЕЦ

Анатолий МАКАРОВ

Читаю сочинения молодых писателей - и тех, кто моложе меня лет на пятнадцать, и молодых реально, не достигших ещё, как говорится, возраста Христа, - и почти всякий раз натыкаюсь на одну характерную деталь. Точнее, на одну и ту же порой осознанную, порой невольно проскользнувшую ноту. Как бы её поделикатнее назвать? Решаюсь на "последнюю прямоту" - речь идёт о ностальгии по советским временам. Не то чтобы принципиально выстраданной, политически ангажированной, скорее, лёгкой, летучей, вот уж действительно, "печаль моя светла", но несомненной.

Опять же не решусь сказать, что в этой светлой печали просматривается какая-то чёткая социальная программа или призыв к действию, скорее, это настроение, душевная спонтанная склонность, но, повторяю, именно этим и интересная. В конце концов сочинители в большинстве своём - не борцы и не теоретики, вырабатывать доктрины и обсуждать концепции не их функция, их дело улавливать те флюиды, звуки и образы, которые витают в общественной атмосфере. Опровергать их железными, абсолютно доказательными, логически безупречными аргументами решительно бесполезно. Ну расскажу я молодым коллегам о пристальном внимании Главлита, от которого не ускользала ни одна строчка, об очередях за джинсами и дамскими сапогами, о том, что поездка в Париж была более несбыточной, нежели полёт на Луну, да мало ли ещё о чём, они кивнут, сочувствующе усмехнутся и пропустят все эти аргументы мимо души. Или сердца. Во всяком случае, мимо своего творческого сознания.

И это вполне понятно, потому что тоскуют они не "ради", а "вопреки". Вопреки тому, что их окружает - наглой роскоши и беззащитной бедности, меркантильности, подмявшей все прочие человеческие эмоции, культу кулака и пистолета, превращённого в главное выразительное средство кинематографа и литературы. Они смотрят старые фильмы, в которых люди страдают не из-за недостатка "бабла", а по поводу неразделённой любви и по другим неведомым ныне высшим причинам, на семейных праздниках слушают песни и стихи, которые помогали их родителям оставаться людьми посреди обыденной скудости и перманентного дефицита, наконец, краем сознания они вспоминают своё собственное детство с его наивными заповедями дружбы и безграничной верой в справедливость и бескорыстие. Компенсировать их утрату не в состоянии никакие джинсы и никакие мобильные телефоны. Тем более что эти замечательные предметы давно сделались такой данностью заурядного быта, которая никак не в состоянии воспламенить воображение поэта. "Радио есть, а счастья всё нет", - констатировал когда-то печальный остроумец, и это наблюдение справедливо на все времена: счастье - вещь, разумеется, недостижимая, но жить по-настоящему и тем более творить можно, лишь ежеминутно опровергая эту недостижимость душевным трудом.

Потому я не склонен впадать в панику по поводу того, что художественное сознание безотчётно клонится влево. Оно всегда очень чутко реагирует на тот, иной раз ещё неосознанный духовный спрос, который назревает в обществе, и выливается порой в самые причудливые формы.

Я хорошо помню, как в конце 60-х воображением молодёжи, и прежде всего богемной, литературной, театральной, художнической, вдруг завладели внешние атрибуты дореволюционной дворянской России. Возродился интерес к цыганскому романсу, к первым незакатным звёздам "Яра" и "Стрельны", а заодно и ко всему тогдашнему загульному обиходу. Огромным тиражом разошлась пластинка с записями императорских военных маршей. Из забвения были извлечены весельчаки-сатириконцы, обличавшие российскую буржуазную обыденность, но её же и воспевшие. Получили распространение шлягеры, более или менее умело стилизованные под начало века, - пресловутые "Конфетки-бараночки" и, само собою, декоративно липовый "Поручик Голицын".

Что это было, осознанный монархизм? Желание реставрации? Нет, конечно. Скорее, неосознанная тоска по неиспытанному, по неизведанной красивой жизни, по роковым отношениям, по всей уже не запретной, но ещё скрываемой мифологии Серебряного века. Но более всего это была реакция на советскую казённую скуку, на раз и навсегда регламентированные праздники, на поднадоевший изрядно официальный комсомольский энтузиазм с его "тем парнем" и "таким молодым" Лениным.