Найденные судьбы - Елена Зауэр

и, щедро захватив речного песка со дна, начала его по себе этой самой рубахой размазывать, и волосы тоже. Ничего себе, вот это моющее средство.

— Поторопись, Марьяна, — обратилась она ко мне, смывая с себя песок, — солнце уже высоко. Маманя теперь заругается на нас.

Делать нечего, пришлось мне тоже измазаться в иле. С трудом прополоскав волосы, отметила, что они стали чище. Да и тело наполнилось какой-то лёгкостью. Только мне-то хотелось в родную ванну с пенкой и тёплой водичкой. И кофе с шоколадкой. Хотя сейчас я наверняка валялась бы в роддоме, а там кофе пить не разрешают. Говорят, для ребёночка это вредно. Я улыбнулась и привычным жестом погладила живот, только был он сейчас плоский, почти к спине прилипший, как любила говорить моя бабушка. Где-то там в другом времени затерялась моя доченька. А ведь, если бы не вызвала тогда скорую, была бы сейчас дома, пыталась бы достучаться до мужа. Ведь нечестно, что он в нашу квартиру любовницу приведёт и вещички нашего ребёнка тому другому ребёнку достанутся. В конце концов, я ещё его жена и тоже имею право на нашу квартиру. Хоть и оформлена она на него, а деньги то на её покупку были мои. И если разводиться, то делать всё надо по-честному, а не так. Всё это я мысленно выговаривала Владу, пока усиленно терла рубаху.

— Смотри, дыру не протри, — выдернула меня из мыслей Меланья. — Ну, чего загрустила? Сейчас придём, леденец тебе сделаю. Хочешь?

Мы вышли на берег и стали одеваться. Тут в кустах что-то хрустнуло. Я вздрогнула и обернулась, но уже всё стихло. Только меня не покидало ощущение, что за ними следят.

— Там кто-то есть, — сказала я Меланье, указав на кусты. — Ты слышала хруст?

— Птица, наверное, али зверёк какой, — спокойно ответила Меланья, поправляя юбку. — Ты волосы то получше отожми, а-то мокрая вся будешь, застынешь.

Хороший совет, только я и так мокрая. Полотенец-то мы с собой не взяли, рубаху я прямо на мокрое тело нацепила. Так что одной каплей больше, одной меньше. Да и тепло на улице. Солнце уже хорошо припекает. По такой жаре точно не замёрзну.

Меня сейчас больше беспокоил тот, кто следил за нами из кустов, тот, чей настойчивый взгляд я чувствовала сейчас на своём затылке. Я снова оглянулась на кусты. Но в густой листве разглядеть что-либо было невозможно. Меланья взяла мокрое бельё и спокойно направилась по тропе к дороге. И я побрела за ней.

Глава 22. Марьяна

Я посмотрела на неё удивленно. Да и все девчонки тоже. Ибо была она тощая, как палка. Ножки что стебельки травяные, кожа просвечивала, все прожилочки видать. Только животик торчал вверх, но и он был не таким большим, как у всех нас. Я, конечно, не знаю, что такое «доширак», «макароны» и «йогуртики». Но по взглядам девочек, было понятно, что питается эта молодка как-то не так.

— Понятно теперь, почему ты здесь, — проговорила Ольга. — Как только с таким питанием ты почти до срока родов беременность сохранить умудрилась?

— Так она же всю беременность тут провела, — ответила на её вопрос Мила. — Помнишь, рассказывала, как выпишут её в пятницу, а в понедельник её снова направляют, а то и в воскресенье по скорой привезут. То сознание потеряет, то закровит. Мы её ещё жалели все. А тут вон оно что.

— И вы туда же, — обиделась молодка, — мне уже свекровь с мужем всю плешь этой едой проели. А я, может быть, и сейчас беременеть не планировала! Я моделью стать хотела. Свои фотки в модные журналы отправила, мне и пробы предложили. Я мужа уговорила в Москву переехать. А теперь все мечты коту по хвост.

Из её речи я поняла только одно, что в её жизни что-то пошло не так, как хотелось. Нужно будет не забыть, спросить у девчонок значение слов "модель", "фотки" и "журнал".

Молодка тем временем тяжело вздохнула, глаза её наполнились слезами и продолжила свой рассказ:

— Дни перепутала, и вот, — она показала на свой живот, — у меня перед этим сбой был, вот и обсчиталась, а потом уже поздно боло что-то делать.

— Так предохраняться надо было, пить противозачаточные, — подала голос одна из девочек, чьего имени я не запомнила.

— Ты что! От них же толстеют! — возмутилась та, что ничего не ест.

— Зато и не беременеют! — в один голос ответили Демьянова и Мила.

Тут дверь открылась и в палату вплыла тётя Катя с какими-то рогатинами на колесиках.

— Ну, что девчонки, отобедали и по койкам! Давайте, давайте, сейчас системки быстро прокапаем да подремлите. Сон для вас сейчас ой как полезен! Потом-то не известно ещё, дадут ли детки спать!

— От этих систем уже руки болят, — капризно протянула наша «модель», — и вокруг катетера* синяк некрасивый.

— Да, с твоими венами, хорошо хоть вообще флексу* поставить удалось, — ответила ей тётя Катя, — а то не знаю, как бы тебя лечили. Наверное, подключичку** ставить пришлось бы.

— Может таблетки какие можно попить вместо этих систем? — спросила молодка. — Неужели ничего другого не придумали? Может, есть какие-нибудь таблетки?

— Может, и есть, только тебе доктор системы прописал, — проговорила тетя Катя, — поэтому давай ложись, не задерживай народ.

Молодка легла, а я стала следить за действиями тёти Кати. Вот она подкатила одну рогатину, устойчиво поставила. На рогатине висели стеклянные пузырьки с какой-то жидкостью, от одного из тянулась прозрачная трубочка. Подружка моей мамаши прицепила её к штуке, торчащей из тощей руки молодки. Эти действия она повторила ещё два раза, и рогатины закончились.

— Сейчас вернусь, — проговорила тётя Катя, — не скучайте тут без меня.

И вышла за дверь, чтобы вернуться с новыми рогатинами для оставшихся. Ко мне она подошла к последней.

— Ну, что, Мариночка, давай флекса ставить? — проговорила она, внимательно глядя мне в глаза.

Я решила взгляд не отводить, смело посмотрела её в лицо и ответила, протягивая руку:

— Давайте, Екатерина Дмитриевна!

Тётя Катя выдохнула с облегчением и занялась своим делом. Видимо, она всё ждала от меня подвоха. Думала, что опять истерику устрою. Но в мои планы на будущее дурдом не входил, пусть даже там тоже были и горячая еда, и бесплатная еда, и туалет с удобным унитазом.

Нет, я решила научиться жить в этом мире. Тем более, что у меня теперь был ребенок, о нем нужно заботится, дать ему пищу и кров, и всё-то, что имеют дети в этом мире.

Поэтому я лежала тихо, следила за тем, как