Христос был женщиной (сборник) - Ольга Новикова

Везет Кристе…

– Доскональное разбирательство претит справедливости…

Вот и Матюша подает голос за Еву. Значит, и за Кристу, с которой та объединилась. Только ли на этот вечер?

– Пустые разговоры нарушают Путь, – подхватывает Криста.

Как ласково, как благодарно она посмотрела на Матюшу… И он…

– Олени считаются благородными животными потому, что, когда находят пищу, сзывают друг друга криком. И считать их просто зверьем совершенно непозволительно! – выпаливает Криста и, словно испугавшись своего порыва, надвигает на глаза козырек бейсболки.

– Ну, пинг-понг устроили… Конфуций вместо мячика… – притворно сердится Ева.

Явно же довольна, явно гордится своей протеже.

Лина сосредоточивается. На лице удерживает маску, изображающую полное внимание и понимание, а на самом деле нисколько не следит за дискуссией. Говорят умно и рьяно, и на этом фоне хорошо думается о своем. То есть процесс мышления идет легко, но ни к чему хорошему он как раз и не приводит.

При чем тут я?

Уеду снова – и опять про меня никто не вспомнит. Ни один…

Игумнов записал в свои ряды, для счету… а дальше что?

Слеза вот-вот набухнет и скатится в кусок агнца на большой белой тарелке, которую Лина выхватила из рук Евиного помощника.

И уж совсем захотелось реветь, когда нечаянно подслушала разговор двух сегодняшних «именинниц».

Ева:

– Я тут подумала, а почему бы мне не засветиться в твоей газете… Можно отрецензировать, например, кантату на стихи Хлебникова… Вот, кстати, мой диск, послушай…

Криста (слишком готовно, показной радостью заглушая явное неудобство):

– Конечно! Только знаешь, я сама не могу написать – не моя епархия… А кто? Нужно имя, чтобы у нас пробить материал.

– Ну, если трудно, то и необязательно… Мне просто в голову сейчас пришло… Да любого возьми из присутствующих.

Криста послушно оглядывает гостей и – эврика! – нашла:

– Наверное, Матвей подойдет.

Он как раз приближается к дамочкам.

И конечно, берет диск.

И конечно, соглашается.

А я?

Просить стыжусь

Криста

«Уйти бы сейчас», – грезит Криста после своей покорности. Ева-то обронила просьбу – бросила зерно в унавоженную дружбой почву – и пошла дальше сеять, а я…

Эх, только появились человеческие отношения – тут же они входят в разнотык с производственными.

– Зачем пообещала? – бормочут губы, глаза же ищут, куда бы скрыться. По-английски уйти? Нет, неудобно, вдруг Ева как-нибудь не так истолкует… То есть именно так…

Куда, куда деться?

Тьма кромешная за огромными, в пол, окнами…

Где тут ближайшая дорога, как до метро добираться? Эх, надо было заранее узнать…

Но я же не преступница, чтобы предусматривать путь отступления.

Тогда уединиться бы хоть на пять минут.

Дом огромный, но и гостей много. Разбрелись, каждый с кем-то… Все укромные углы заняты, остается… туалет на первом этаже.

Не замечая, что все еще держит бокал вина, Криста заходит в найденное убежище. Водопад в унитазе делает неслышным ее громкое отчаяние.

Что я наделала! Зачем согласилась? Пообещала…

Наш орган не любит нештатников. Печатаются в основном те, кто на зарплате. Кого можно и направить, и поправить, и подсократить без лишних мерехлюндий.

Как пробить Матвееву статью?

Может, он и не напишет? Уедет, забудет?

Мысль не успокаивает. Будет только хуже. Себя не обмануть: любое обещание – отклонение от гармоничного состояния. Как маятник колеблется, пока не вернется к перпендикулярной оси, так и она не будет спокойна, пока не сдержит данное слово.

Тем более что Ева не давила, не настаивала…

Я сама, сама…

Дверь дергают, неузнанный тусклый голос просит: «Подождите меня!»

Исправив в зеркале кривоватую улыбку на нейтрально-доброжелательную, Криста выходит на люди. Толчок в плечо. Игумнов шмыгает внутрь гостевой уборной, на ходу расстегивая ремень. Ему не до церемоний. Повторяет, прежде чем скрыться: «Без меня не уезжайте!»

Значит, уже расходятся! Уф…

Вон Лина и Матвей прощаются с хозяйкой…

Кристины глаза начинают блестеть, и натужная маска (заметно для наблюдательной Евы) расправляется. Как будто с лица смыли обильный, старательно, но непрофессионально наложенный макияж.

– Ты тоже? – Ева заодно целует и Кристу. – Их до метро подбросят. Тебе подходит?

– Нас уже и так четверо! – трусовато шипит Лина, ни к кому не обращаясь.

Лина… Не подошла за весь вечер ни разу, издалека кивнула – и только. Привычный модус вивенди тех, кто ни с того ни с сего наобещает с три короба и не сделает ничего. Прочитала ли она посланные ей статьи, что о них думает? Ну скажи по-человечески: не понравилось то, что пишешь… Или у нее просто не получилось «бесплатно пропагандировать»…

Откройся, объяснись – самой же легче будет…

Эх, про других все понимаю, если б про себя так же!

– Ничего, потеснитесь. «Порше Кайен Турбо» вынесет и пятерых. – Обнимая Кристу, Ева спускается по ступенькам во двор и поворачивается к Эрику, уже стоящему возле машины: – Вы сядете на переднее кресло, а она вам на колени. Не раздавит?

Сохраняя молчание и непроницаемость лица, Эрик ловко-небрежно ныряет в авто и придерживает дверцу.

Значит, согласен?

Но теснить незнакомую знаменитость не хочется и оставаться тоже…

Криста медлит.

Все уже расселись, машина урчит, передняя дверь все еще распахнута.

– Не бойтесь, он только на бумаге пьет кровь младенцев! Вообще-то он предобрейший! – из нутра салона кричит Матвей.

«Я и сама знаю, что именно на бумаге, – комментирует про себя Криста. – За слово свое ваш Эрик ничем не отвечает».

Осудив, возвысилась. Теперь как-то легче лезть в машину.

Криста пригибается, но мало – голова задевает о потолок и бейсболка сползает набекрень. В тесноте не поправишь – приходится сдернуть ее с головы, сжать в левой руке… Правая тоже при деле: упирается в потолок, чтобы тело не потеряло равновесия. Ягодицы сжаты и напряжены… Растрепа и недотепа…

На заднем сиденье негромко переговариваются Игумнов с Матвеем, Эрик молчит сообразно своему статусу, а Криста всматривается в дорогу: скорей бы метро! Завидев зеленый глаз светофора, как бы заигрывает с ним, пытается уговорить, чтоб потерпел, не желтел, а если кокетство не удается, сокрушается до следующего перегона, до следующего дорожного подмигивания.

Попутно пытается вспомнить свое выступление – вроде не провалилась? Закрепить бы успех хоть в себе самой, собственную самооценку повысить, но… Проваливается в целик самоедства, царящего в ее душе.

Да еще в вагоне метро Эрик зачем-то сует свою узкую, элегантно-лаконичную визитку с литературным безотчестным именем и семизначным номером телефона. Скорее мобильный, чем домашний…

Украдкой от всех…

Сон смывает тревогу. Крепкий сон без просыпаний и всяких там видений. Под равномерный аккомпанемент дождя.

Пусть на небе кто-то напоказ плачет, Криста ему сочувствует, но сама – нет уж, не добавит влаги.

Теоретически понятно, что если у кого-то беда, то для сколько-нибудь эффективной помощи лучше всего сохранять спокойствие. Именно спокойствие, а не равнодушие: безразличное сердце не может отыскать в мировом мыслительном океане и вытянуть из него идеи для полезного участия. Для соучастия.

Только крепкая человечность способствует гениальным прозрениям. В чем ей может помешать лишь чрезмерная, неконтролируемая чувствительность.

Так что по дороге на дежурство Криста фиксирует и удерживает в себе именно хладнокровие.

Действуем по обстоятельствам. Как говорится – работа покажет.

Она и показывает. «Вам письмо», – маячит на персональной компьютерной страничке. Матвей уже прислал эссейчик о Еве. Ночью, что ли, писал? Неважно. Классно сработано и с пониманием газетного формата.

От этого не легче. Высокое качество – еще одно препятствие для прохождения материала. Парадокс, но это так.

Теперь ясно: проблема сама собой не рассосется. Пока она не решена – гармонии не видать. Если б шеф был на месте, то заявить бы нестандартный материал в сегодняшний номер – и могло бы проскочить.

Бы, бы…

Хоть бы в понедельничной газете у отдела не взяли полосу под рекламу.

Нет, не сцапали.

Все вроде бы складывается идеально, то есть форс-мажорно: народу нет даже на нормальную отдельскую летучку с рассадкой вокруг замзавши, сотрудников хватит только скомандовать: «На первый-второй – рассчитайсь!» Фотослужба забраковала снимок, самолично сделанный автором рецензии на спектакль. Так что картинками место не заполнить…

– У меня есть отличное эссе!.. – победно-хвастливо объявляет Криста, с дрожью ища взгляд сегодняшней начальницы.

Ну, поймала колючку.

– Это у тебя в провинции учат такому самохвальству? Скромнее надо быть, деточка! – поучает замзавша, сосредоточенно выговаривая каждое слово. Себе пытается доказать, что вчерашние градусы уже выветрились и новый допинг пока не требуется. Злятся алкоголики, завязавшие хотя бы мысленно.