Отморозок 7 - Андрей Владимирович Поповский

меня зовут Ричард Уотсон, и я работаю в одном весьма известном в ваших краях учреждении, которое твои начальники любят обвинять во всех смертных грехах.

— В аду, что ли? — Без тени улыбки на лице уточняю я, слабо пожимая ему руку.

— Рад что тебе не изменяет чувство юмора, — улыбаясь кивает Ричард. — А вот с твоим физическим состоянием, куда как хуже. Сейчас ты всего лишь слабая тень от того парня, которого я встретил в горах.

— Ничего Ричард, дай мне пару тройку месяцев, и я еще уделаю тебя на стометровке. — Усмехаюсь в ответ.

— Ловлю тебя на слове, Юра. — возвращает улыбку собеседник — Ты хоть и моложе, но держу пари, что через три месяца, ты еще будешь ковылять как старая кляча, и ни за что не обгонишь даже такого старика как я.

— Что поставишь, Ричард? — Подначиваю собеседника, демонстрируя азарт. — Хочется тебя как следует раздеть и оставить без последних порток.

— Ставлю свой новенький «Шевроле Корвет» 1985 года, между прочим у него объем двигателя пять целых семь десятых литра и двести тридцать лошадок по капотом. — Хитро подмигивает Уотсон.

— Боюсь, мне нечем ответить на такую роскошную ставку. — Делаю грустные глаза. — Обычный советский работяга на что-то подобное не заработает никогда.

— Так ты же не обычный работяга. — весело смеется Ричард — поставь свой «Крузак» — Тойоту Ленд Крузер, двадцатого года выпуска, о которой ты так подробно рассказывал Линде.

— Ах, если бы. Это была просто моя фантазия, Ричард. Чего не скажешь в запале, чтобы охмурить красивую женщину. — Смеюсь в ответ и продолжаю. — А если серьезно, вообще не помню этого разговора с миссис Браун. Я ей уже говорил, что у меня после травмы бывают провалы в памяти и различные видения.

— Ладно тебе, мы с тобой об этом поговорим позже, а пока давай вспомним, про то, как ты оказался в Бадабере, и что ты там делал. — Перешел к делу Ричард.

* * *

Смотрю на собеседника, даже отвечаю на его вопросы, где-то шутливо, а где-то на полном серьезе. А у самого в голове мечутся мысли как мыши в амбаре, когда к ним в гости заглянул соседский кот. Я был прав в своих недавних размышлениях. В ГРУ не просто течет, а реально заливает. У них где-то в верхах затесался не просто крот, а жирный такой кротище. Ричард оказался осведомлен о таких деталях операции «Крепость», которых не знаю даже я. Ну да это и не удивительно. Я кто? Простой исполнитель нижнего звена, которому положено знать только самый минимум, необходимый для выполнения своей части задачи. И это абсолютно правильно. Как говорится, меньше знаешь, лучше спишь, но что гораздо важнее, ты меньше можешь выдать в случае неудачи. А если серьезно, то изложенные Ричардом детали операции «Крепость», и личную информацию обо мне, может знать весьма ограниченный круг лиц в руководстве ГРУ, или среди лиц, непосредственно задействованных в разработке операции.

Хм, а ведь тут есть возможность вычислить крота. Если, предположим, как-то сообщить нашим, что ЦРУ известны определенные детали, операции «Крепость», то появится возможность вскрыть предателя, потому что круг посвященных не может быть широким. Я даже был не прав, думая, что предать мог кто-то из тех, кто разрабатывал или участвовал в операции. Потому что, в этом случае, у нас бы ничего не получилось. Американцы тогда взяли бы меня еще там в крепости. Ведь Ричард с его приятелем Беном весьма активно со мной там работали, но никаких намеков о том, что они понимают зачем я там оказался не было и близко. Скорее, я был интересен им как некий уникум, непохожий на остальных советских военнопленных. Группу поддержки, ожидавшую нашего побега за стенами, ликвидировали бы на месте базирования, или тоже взяли в плен. Они смогли бы еще уничтожить отряд, который должен был встречать бежавших пленников на границе. Для пиндосов, это было бы грандиозным успехом. Но у нас все получилось. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что это так. Значит предатель не среди разработчиков операции. Скорее, он среди тех, кто имеет доступ к секретным материалам и получил задание от своих хозяев узнать детали уже после ее успеха.

Ричард мне прямо об этом не сказал, но из всего нашего разговора, я пришел к выводу, что наши пацаны все-таки успешно вырвались из крепости. Смирнов отличный организатор, и я уверен, что группа встречи отработала на отлично и пленники сумели добраться до границы, а там их должны были ждать. То, что меня не оставили в Пакистане и вывезли аж в Штаты, а сейчас спустя три месяца усиленно обрабатывают, может означать только одно. В руках американцев остался только я, иначе надо мной бы так не тряслись. Значит, они хотят использовать меня как козырь в возможной игре против Союза. Например, заставить выступить свидетелем на некоем международном судилище, призванном осудить «бесчеловечное нападение советского спецназа» на лагерь мирных беженцев. Иначе смысл возни со мной резко теряется, я ведь не шпион и не носитель секретной информации, а простой «головорез спецназовец».

Думаю, что они именно так и хотели поступить какое-то время назад. Мой фееричный выход из комы, когда я сам себя сдал, считая, что очнулся в своем времени и назвавшись Сергеем Королевым, резко изменил их планы. Почему они поверили в то, что я сказал Линде, а не посчитали это обычным бредом? Что я там такого наговорил? Ну про машины было, было про телефоны, интернет и мессенджеры. Помню, как убеждал Линду купить себе нормальный смартфон и начать пользоваться «телегой». Болтал про санкции и трудности с получением визы. Шутил даже по поводу «самоходного дедушки Байдена», который у них за президента. Линда тогда меня слушала не перебивая и не изумляясь, словно все для нее было в порядке вещей. Сто процентов, разговор писали, а потом дали его послушать спецам, которые смогли что-то в нем уловить, что натолкнуло их на мысль о том, что все это не совсем бред.

Не зря я сегодня думал про DARPA. А вдруг, случаи подобные моему, уже были описаны, и именно поэтому Ричард и его руководство отнеслись серьезно к тому, что я наболтал Линде? Сейчас в разговоре Ричард от меня ничего не требует и ни на что не склоняет. Мы с ним вроде просто болтаем как старые приятели но он